Володя Тейтельбойм - Неруда

мне решительно ничего не известно о твоей жизни. О твоей поездке в Европу я узнал уже после того, как ты отбыл обратно. Я вот-вот собираюсь домой, пока же ищу успокоения на берегах Сены. Мы накупили здесь книг и еще — двух попугаев, которые вопят, как обретшие свободу конголезцы. От твоего дома на острове Сен-Луи я не отказываюсь. В конце года собираюсь возвратиться домой через Кубу. Здесь я отдыхаю от разъездов и расстраиваю козни своих издателей. Матильда моет, метет, готовит и время от времени покупает потешные пляжные шляпы. Лето — идеальное время года в Париже. В кинотеатрах — пустые залы, поймать такси не представляет труда, в кафе везде свободные столики, а книжная лавка, где я купил 60 томов Эжена Сю, оставив задаток, закрылась на месяц, так что пока можно не платить. У Кафки я обнаружил Вараса и дона Луиса… Шведка Парры, пожирательница des coeurs des poètes [182] Сердец поэтов (фр.). , побывала здесь проездом, останавливалась chez nous [183] У нас (фр.). . Красивое плотоядное животное. Из-за постоянных приступов ревматизма пришлось съездить в Ялту. Вообще, мои кости ноют — ведь сколько тысяч минут прошло с тех пор, как в Паррале образовался мой скелет… Посылаю тебе кое-что из „Песни о подвиге“, карибской книги, которую я кончил на пути сюда. Хорошо, если бы ты отдал это в „Сигло“. 10 сентября мы, вероятно, поедем в Швецию на открытие Недели помощи Чили.

На днях в Париже выйдет роскошное издание моей поэмы (100 экземпляров с иллюстрациями Пикассо, Дали, Тамайо, Миро, Матта, Портинари, Сикейроса, Лэма, Саньярту, Полео и одного испанца, чье имя я запамятовал). Вся выручка предназначается пострадавшим от землетрясения и на восстановление разрушенного. Наберется несколько миллионов!

Больше ничего не пишу, хочу получить ответ от тебя. Позвони Лаурите и на месяц отправляйся в Исла-Негра. Не сиди сиднем!

А пока мы с Матильдой крепко и нежно обнимаем тебя. Тоска нас уже потихоньку грызет.

Объехав столько стран и столько всего написав, Неруда не спеша, пароходом, возвращается домой. Перед отплытием он отправил мне несколько строк из Марселя:

«11 ноября 1960. Замок Иф среди антилитературных волн. Молодые портовые поэты — все как родные братья. Старый порт — канаты и паруса. Чудесный порт Монте-Кристо, первого барбудо в истории. Завтра отплываем на Кубу. Надеюсь еще до наступления 1961 года наговориться взахлеб с кандидатом в депутаты от Исла-Негра. Обнимаем.

12 апреля 1960 года, то есть чуть больше чем через год после победы Кубинской революции, на борту пакетбота «Луи Люмьер», следующего из Европы в Америку, Неруда заканчивает «Песню о подвиге». Автор предваряет книгу обращением к читателю, где есть такие строки: «Итак, я посвящаю ее освободителям Кубы — Фиделю Кастро, его соратникам, всему кубинскому народу. Я посвящаю ее всем тем, кто в Пуэрто-Рико и в остальных объятых пламенем странах Карибского бассейна сражается за свободу и правду, постоянно подвергаясь угрозе со стороны Соединенных Штатов» [185] Перевод Л. Осповата. . В этом же обращении поэт говорит: «Здесь я вновь исполняю — и с гордостью — свой долг поэта общественной пользы, иначе говоря, чистого поэта в буквальном смысле слова» [186] Перевод Л. Осповата. . Неруда хочет внести свой вклад: «Столько выстрадали наши народы, что мы дадим им слишком мало даже тогда, когда отдадим все» [187] Перевод Л. Осповата. .

Стихи из своей карибской книги он читал по всей Латинской Америке. Неруда гордился тем, что был первым в мире поэтом, посвятившим свою книгу Кубинской революции, которую, несмотря на некоторые печальные недоразумения, поддерживал до самой смерти.

«Песня о подвиге» начинается стихотворением «Пуэрто-Рико — Пуэрто-Побре» [188] Puerto — порт, rico богатый, pobre — бедный (исп.). ; оно навеяно, как рассказывает сам поэт, впечатлением, потрясшим его до глубины души, когда он еще юношей оказался в этой стране по пути в Ориенте. Пуэрто-Рико — край-заложник. В третьем стихотворении Неруда клеймит подонков, которые обесчестили кровь Сандино и семя, посеянное Рубеном Дарио. Неруда не дожил до победоносной революции в Никарагуа, но он предвидел ее, призывая «наследников шпаги разъяренной». «Сандино башней был, увенчанной знаменами, / Сандино был ружьем с зарядом упованья». Сомоса же для поэта — «предатель, / торгаш, палач…» Явился мужественный Ригоберто Лопес, вспыхнул, как молния, и угас. Таковы и горе и борьба в Центральной Америке. Убийство в Гватемале. «В Сальвадоре — смерть».

В четвертом стихотворении Неруда переносит читателя на Кубу. Появляется Фидель. «Фидель, пятнадцать храбрых и свобода / ступили твердо на песок прибрежный» [189] Перевод П. Грушко. . Неруда вспоминает человека, которого видел издалека и вблизи, вспоминает сияющие глаза Кубы — он вспоминает Марти. А рядом с Марти, через годы и расстояния, различает облик нового вождя.

В Америку свобода пришла через Кубу. Десятистопная строка романса перекликается со староиспанским героическим эпосом. Поэт вновь возвращается к Пуэрто-Побре, вспоминает Венесуэлу, печальных карибских птиц, тягостные заседания в ОАГ, взрыв «Ла Кубр» в 1960 году. Он обращает свой взор на Панаму и Панамский канал, на продажную «свободную» прессу, вспоминает о том, как «в Буэнос-Айресе полиция вытащила меня из постели и бросила в тюрьму», и о том, что газеты в это время были сплошь заняты разводом какой-то голливудской звезды, арест же такого незначительного поэта, как Неруда, полностью замолчали. И теперь он возвращается к самой истине и достоинству, когда идет «плясать на перекрестки, / где пляшут негры, братья из Гаваны» [190] Перевод П. Грушко. .

Неруда просит «одной минуты задушевной песни / …в честь Сьерра-Маэстры». В стихотворении «Написано в 2000 году» он опять размышляет о Кубе:

В книге «Светопреставление» Неруда вновь вернется к Кубинской революции, воспоет поднятый кулак бородатых героев занимающейся зари: «Честь, слава и хвала / из праха возрожденным птицам / и профилю чеканному борцов».

Несколько лет спустя Неруда оказался в сложном положении в связи с письмом кубинских писателей {146} 146 …Неруда оказался в сложном положении в связи с письмом кубинских писателей… — Речь идет о составленном и подписанном по указанию свыше письме группы кубинских писателей, в котором подвергалось несправедливому осуждению политическая позиция Неруды. Подробнее об этом см: Пабло Неруда . Признаюсь: я жил. М., 1988, с. 398–402. ; однако в своих воспоминаниях «Признаюсь: я жил» он заявляет: