Евгений Белецкий - Пик Сталина

Испытания, выпавшие на долю отряда № 29, оказались непосильными

для Харлампиева, и он отказался участвовать в дальнейших попытках

восхождения. Тяжело заболел и вышел из строя еще один член группы. Но

решимость всех остальных альпинистов достигнуть цели еще более

укрепилась. Отступление от вершины, особенно после гибели Н.А.

Николаева, представлялось горовосходителям равносильным дезертирству с

поля боя.

3 августа группа в составе трех альпинистов и четырех лучших

носильщиков снова вышла на восточное ребро. На следующий день

альпинисты успели обработать путь по третьему «жандарму». С его вершины

105

были ясно видны трудные скалы следующего «жандарма». Становилось

очевидным, что штурмовая группа не сможет за один день пройти весь

гребень, и, таким образом, появилась необходимость в еще одном

промежуточном лагере на ребре. Место для палаток было выбрано между

вторым и третьим «жандармом» на высоте 5900 метров. На ледяной

перемычке с острым гребнем, упиравшимся в основание третьего

«жандарма», была установлена палатка. На следующий день альпинисты

отдыхали, а носильщики сделали попытку из лагеря «5600 м» подняться к

новому лагерю и доставить туда грузы. Закир, который уже страдал от горной

болезни, вернулся с пути, а Нишан-Раби и Ураим Керим достигли цели и

успели вернуться в лагерь «5600 метров». Часть грузов для штурмовой

группы была, таким образом, поднята носильщиками еще на 300 м ближе к

вершине. Это было серьезное достижение, вселившее бодрость в сердца

маленькой группы людей, уже третий день работавших выше 5600 м над

уровнем моря.

Вечером альпинисты были встревожены грохотом необычайной силы: с

фирновых полей над верховьями ледника Сталина оборвалась огромная

лавина. Основная масса снега и ледяных обломков пронеслась вдоль южного

склона восточного ребра и пересекла нижнюю часть подъема к лагерю «5600

м», сметая все на своем пути. Высоко над ледником взметнулись клубы

снежной пыли. На лагерь «5600 м» обрушилась воздушная волна, палатки

едва не были сорваны со своих оттяжек и засыпаны снежной пылью.

6 августа, установив палатку лагеря «5900 м», альпинисты приступили к

обработке скал четвертого «жандарма». На следующий день они закончили

работу на этом участке пути и подошли к основанию пятого «жандарма». Его

массив, сложенный сильно разрушенным» породами, круто поднимался над

гребнем. В десятке метров от подножия скалы «жандарма» образовывали

отвесную стену. Разведчики внимательно, метр за метром изучали в бинокль

все уступы и трещины этой стены, но так и не смогли наметить здесь путь

подъема. Пятый «жандарм» казался неприступным. В течение следующего

106

дня предстояло либо преодолеть это препятствие, либо признать себя

побежденными. Судьба восхождения теперь зависела от альпинистского

мастерства разведчиков.

Е.М. Абалаков и Д.И. Гущин переночевали в лагере «5900 м» и рано

утром 7 августа были уже у основания неприступного «жандарма». Е.М.

Абалаков шел первым, он снова прокладывал путь. Д.И. Гущин следил за

каждым движением своего товарища и тщательно страховал его веревкой.

Стоя над пропастью на крохотной площадке, выше которой поднималась

отвесная стена пятого «жандарма», альпинисты приняли решение попытаться

обойти стену вправо. Е.М. Абалаков нашел надежную трещину в скале и

забил первый крюк. Веревка имела теперь надежную опору на случай его

срыва. Он мог, последовательно забивая промежуточные крюки и закрепляя

на них веревку, продвинуться вперед на три десятка метров, на всю длину

веревки.

Е.М. Абалаков неторопливо проверил все узлы, слегка подтянул

веревочную петлю, охватывающую его грудь. В карманы его штормовой

куртки был уложен запас «крюков и скальный молоток.

— Я пошел! — сказал он и сделал первый шаг.

Путь альпиниста вел вверх и вправо. Посторонний наблюдатель

решил бы, что он удерживается на гладких скалах чудом. Только внимательно

приглядевшись, можно было различить опоры, которыми пользовался

восходитель. В одном месте он нашел опору для края подошвы ботинка на

небольшом выступе скалы, в другом — вся тяжесть его тела была перенесена

на кончики пальцев, ухватившихся за почти незаметный выступ поверхности

скалы. В таких местах движения этого замечательного альпиниста были

особенно точно рассчитанными; он внимательно изучал путь и, прежде чем

сделать движение рукой или перенести ногу, тщательно опробовал прочность

выступов скалы. Вот он остановился и повернул голову в сторону Д.И.

Гущина:

—

Забиваю крюк, страхуй внимательней!

107

—

Есть, внимательней!

Е.М. Абалаков и Д.И. Гущин перед «жандармом» на ребре пика Сталина

Крюк забит, и веревка пропущена сквозь карабин, вдетый в кольцо

крюка. Е.М. Абалаков скрылся за выступом скалы. Д.И. Гущин уже не мог

видеть своего спутника, но, прижавшись к скале, он живо ощущал каждое его

движение. Вот веревка не движется — Е.М. Абалаков задержался перед

трудным местом. Прошло немного времени, и веревка рывками медленно

108

поползла через карабин. Отвоеван еще один метр стены! Несколько раз

раздавался стук молотка — это восходитель забивал крюки. Прогремело

несколько камней, сброшенных альпинистом в пропасть.

—

Женя, осталось шесть метров веревки! — крикнул Д.И. Гущин,

но ответа не последовало, альпинист шел вперед. Когда у ног Д.И. Гущина

оставался только один виток веревки, он услышал заглушённый, но

определенно торжествующий крик, а через минуту Е.М. Абалаков показался

на вершине пятого «жандарма».

—

Полная победа, Данила Иванович! — крикнул он. — «Жандарм»

пройден, и путь впереди тоже ясен. Шестой «жандарм» легко обходится

справа по кулуару.

Е.М. Абалаков уже видел перед собой снежный гребень, ведущий к

предвершинным фирновым склонам. До выхода на этот гребень оставалось

пройти двести метров нетрудного подъема. Путь через все шесть «жан-

дармов» восточного ребра был разведан и подготовлен к штурму! Навесив на

скальной стене пятого «жандарма» веревки и веревочную лестницу,

альпинисты спустились в лагерь «5900 м».

***

В Ледовом лагере группе разведчиков была устроена торжественная

встреча. Сообщение Е.М. Абалакова о том, что путь по гребню подготовлен,

было принято с нескрываемым восторгом. Ю.М. Шиянов, прибывший на-

кануне с очередным караваном, порывшись в своем рюкзаке, извлек бутылку