Робер Этьен - Цезарь

Цезарь не скомпрометировал себя связью с Лепидом и не был замешан в беспорядках, спровоцированных консулом 78 года [148] Светоний. Божественный Юлий, III. . Когда в 74 году его избрали военным трибуном, он оказался в первых рядах сторонников восстановления власти плебейских трибунов. В дальнейшем он активно выступает в поддержку закона об амнистии (lex Plautia), который позволил его шурину Луцию Цинне и другим бывшим сторонникам Лепида, нашедшим убежище у Сертория, вернуться на родину. Таким образом Цезарь приобретает верных сторонников и укрепляет свое положение лидера популяров. Плутарх пишет в связи с этим [149] Плутарх. Цезарь, 4. о популярности, приобретенной им у простонародья благодаря «не по возрасту ловкому обращению с людьми».

В 69 году, достигнув положенного по закону возраста 32 лет, Цезарь выставляет свою кандидатуру на должность квестора, с которой обычно начиналась политическая карьера, и благодаря поддержке популяров его избирают на эту должность [150] Broughton. MRR, II, с. 132. . Дело в том, что после смерти тетки Юлии, вдовы Мария, Цезарь произнес на ее похоронах хвалебную речь и вызвал прилив народного энтузиазма, когда в образах, которые выносили во время похорон, народ узнал изображения Мария, показанные впервые со времени прихода к власти Суллы. Хвалебную надгробную речь Цезарь произнес и при погребении своей жены Корнелии, дочери Цинны, и это еще больше подняло его популярность: он произвел впечатление человека, чуткого и исполненного привязанности. Однако насколько в Риме был распространен обычай произносить речи на похоронах пожилых людей, настолько же было не принято делать это при погребении молодых женщин. Цезарь стал первым, кто выступил с речью на похоронах юной супруги [151] Broughton. MRR, II, с. 55. . Так что он умел и следовать традициям, и обновлять их. Затем он поехал сопровождать претора Дальней Испании Л. Антистия Ветера [152] Broughton. MRR, II, с. 133. , и так произошло его первое знакомство с Иберийским полуостровом. Именно об этом времени говорится в сложенном впоследствии историческом анекдоте о посещении Цезарем в Гадесе храма Геркулеса Мелькарта и его вещем сне о будущем владычестве над всем миром [153] Дион Кассий. XXXVII, 52, 2; XLI, 24, 2. . По возвращении в Рим Цезарь женится на Помпее, дочери консула 88 года [154] Broughton. MRR, II, с. 39–40. Кв. Помпея Руфа и Корнелии, дочери Суллы. Так он ловко сближается с императором, который находится «на подъеме» и которому только что по закону, проведенному плебейским трибуном А. Габинием [155] Там же. С. 144. , было поручено чрезвычайное командование для борьбы против пиратов: ему предоставлялись огромные полномочия и кредиты, что фактически превращало Помпея на три года в единоличного правителя, действия которого ни в малейшей степени не были подконтрольны ни сенату, ни народу. [156] Плутарх. Помпей, 25. Законопроект Габиния (rogatio Gabinia) вызвал страх у наиболее могущественных и влиятельных членов сената, но только не у Цезаря, который, поддержав этот закон, менее всего заботился о Помпее: он хотел таким способом заслужить одобрение народа. Закон Габиния был утвержден голосованием в январе 67 года. Еще до этого Цезарь, возвращаясь из Дальней Испании, проезжал через латинские колонии [157] Светоний. Божественный Юлий, VIII. в Цизальпинской Галлии и произносил речи, пытаясь соблазнить их жителей идеей о том, что они могли бы получить права римского гражданства и таким образом сенат был бы отстранен от управления Цизальпинской областью. Эти речи вызвали такой резонанс, что консулы стали опасаться восстания и сочли целесообразным на несколько дней задержать легионы, которые были набраны для отправки в Киликию. Таким образом, Цезарь вышел за границы Вечного города. Его взгляд был устремлен дальше, на всю Италию, и более всего его прельщали те людские ресурсы, которые могла дать Транспаданская область.

Цезарь прекрасно понимал, что ему нечего ожидать от сената и что для того, чтобы расширить брешь в системе государственного устройства, следует усиливать позиции Помпея и поддерживать инициативы трибунов. В январе 66 года был объявлен законопроект Манилия (rogatio Manilia) [158] Broughton. MRR, II, с. 153. , который предусматривал передачу Помпею командования в войне против Митридата и таким образом продлевал его квазицарствование. Законопроект поддержала коалиция, состоявшая из вождей партии популяров, всадников, а также части сенаторов, связанных со всадниками в силу своей заинтересованности в завоеваниях. Объединил эти силы бывший квестор Юлий Цезарь. Он был рад случаю еще раз разоблачить бессилие сената; впрочем, эта его речь не сохранилась. Во всяком случае, тогда произошла встреча Цезаря с Цицероном, в то время претором [159] Broughton. MRR, II, с. 152. , который впервые выступил с политической речью — «О предоставлении империя Гнею Помпею» («De imperio Cn. Pompei»). Обратим внимание на эту занимательную подробность, ибо вскоре события разведут этих двух людей.

Ради борьбы с сенатом Цезарь помогал укрепить положение Помпея. Впрочем, смог ли бы он довольствоваться хотя и блестящим, но вторым по значимости положением? Допустить подобное значило бы плохо знать Цезаря, тем более что Помпей, будучи занят на Востоке, оставил ему свободное поле деятельности в Италии. Кроме того, сенат пока еще не отказался от своих прав, и, сталкивая в своих интересах обе эти препятствовавшие ему силы, Цезарь мог надеяться проложить себе дорогу к верховной власти.

Участие Цезаря в первом заговоре Катилины, или в заговоре Красса. Летом 66 года результаты выборов на следующий год оказались благоприятны противникам аристократии [160] Broughton. MRR, II, с. 157–161. : М. Лициний Красс Богач стал цензором, а Юлий Цезарь — курульным эдилом; двое из их сторонников стали избранными консулами (consules designati [161] Designatus (букв. «назначенный») — должностное лицо, уже избранное на свой пост, но еще не вступившее в должность. ). Это были безусловный сторонник Цезаря П. Корнелий Сулла и смутьян и распутник П. Корнелий Пет. Впрочем, оба они, обвиненные в подкупе избирателей, были заменены в ноябре 66 года Л. Манлием Торкватом и Л. Аврелием Коттой, тем самым родственником Цезаря, который реформировал суды.

Тотчас же, около 5 декабря, Красс вызвал к себе домой своих должников, которых решил сделать участниками своего заговора. Среди них можно было узнать Юлия Цезаря, разорившегося аристократа Г. Антония Гибриду, интригана из Нуцерии П. Ситтия, погрязшего в долгах молодого нобиля Г. Кальпурния Пизона и, главное, перебежчика из сулланской партии, бывшего претора, вычеркнутого за взяточничество из списка кандидатов в консулы 65 года, Л. Сергия Катилину. Саллюстий [162] Саллюстий. О заговоре Катилины (далее — Катилина), 18, I. ошибочно называет это первым заговором Катилины, но скорее это был «путч» Красса. Заговорщики собирались 1 января 65 года убить консулов на Капитолии и заколоть тех из отцов-сенаторов, кто попытался бы прийти им на помощь. [163] R. Seager. The First Catilinian Conspiracy // Historia, XIII, 1964, c. 338–347. Оба отстраненных консула должны были вернуть себе фасции [164] Фасциями назывались знаки достоинства римских магистратов, которые несли перед ними ликторы. Они представляли собой связки прутьев с топориком посередине. и провозгласить Красса диктатором. Тот, в свою очередь, предложил бы кандидатуру Катилины на должность консула следующего года и назначил бы Цезаря начальником конницы [165] Начальником конницы (magister equitum) назывался ближайший помощник диктатора. с тем, чтобы он захватил Египет. Пизон получил бы чрезвычайное командование в провинциях Испании, а Ситтий, поддерживавший финансовые отношения с мавританскими царями, привлек бы к новому диктатору Африку. Таков был фантастический план ослепленного ненавистью магната-миллионера.