Святослав Рыбас - Сталин

Ответы лежат на поверхности, если допустить, что у него был долговременный план государственного строительства. В общих чертах план известен: социализм в одной стране, индустриализация, коллективизация и культурная революция. Добившись этих целей экстремальными средствами, сталинская группа пришла к выводу, что если она не расширит свою базу, то неизбежно будет отстранена от власти.

Сталин должен был вспомнить свою работу с депутатской фракцией Государственной думы, где были представлены все политические силы. Иного парламентского опыта у него не имелось. Думается, его обращение к парламентской практике позволило ему осознать и реальную пользу от участия европейских компартий в борьбе за легальную парламентскую трибуну в союзе с ранее презираемыми социалистами.

Расширение демократии в СССР должно было укрепить советскую власть, так как реальных врагов строя и базы для их существования уже не существовало.

К середине 1935 года продекларированная, но фактически не ведущаяся работа над новой конституцией была резко активизирована. Это объяснялось тем, что «термидор» («сталинизм») потребовал не методов пролетарской диктатуры, а диалога с большинством общества, члены которого мало интересовались проблемами мировой революции и хотели мирной сытой жизни.

Восьмого июля 1935 года была опубликована информация о первом заседании Конституционной комиссии и образовании 12 подкомиссий, которые возглавили Сталин (по общим вопросам и редакционную), Молотов (экономическую), Чубарь (финансовую), Бухарин (правовую), Радек (по избирательной системе), Вышинский (судебных органов), Акулов (центральных и местных органов власти), Жданов (народного образования), Каганович (труда), Ворошилов (обороны), Литвинов (иностранных дел).

Выступая перед членами комиссии, Сталин предложил изменить существующую систему власти, разделив ее на две самостоятельные — законодательную и исполнительную, подобно классическим западноевропейским демократиям.

Новая конституция разрушала сложившуюся с 1918 года практику. Так, нарком юстиции РСФСР Н. В. Крыленко (верховный главнокомандующий в 1917 году) был против разделения властей и выборности судей. Выборность судей предложил Вышинский. Бухарин же не соглашался предоставлять избирательные права всем без исключения гражданам.

В итоге Сталин понял, что надо выработать проект Конституции силами своих кадров, и несколько дней, с 17 по 19 и 22 апреля, он, Яковлев, Стецкий и Таль готовили текст. Была введена статья, определяющая, что политическую основу СССР «составляют Советы рабочих и крестьянских депутатов», а экономическую — «общественное хозяйство», «общественная социалистическая собственность». Политическое содержание СССР характеризовалось как «социалистическое государство рабочих и крестьян». Был изменен баланс полномочий союзного центра и союзных республик — в сторону центра.

Но самое главное состояло в том, что исчезла самая революционная часть действующей конституции, «Декларация об образовании Союза Советских Социалистических Республик», где декларировалось стремление к мировой революции, выражалась вера в ее неизбежное торжество с объединением «трудящихся всех стран в Мировую Советскую Социалистическую Республику».

Это было явное отступление от идей Октября, с точки зрения Троцкого — капитулянство.

Сталинский проект реформировал и избирательную систему.

По Конституции 1924 года высшую власть (съезд Советов СССР) составляли представители городских и сельских Советов из расчета один депутат на 25 тысяч городских избирателей и один депутат на 125 тысяч сельских. Делегаты на съезд Советов избирались не на прямых выборах, а выборщиками, состав которых регулировался руководителями крайкомов и обкомов.

Что предложил Сталин? Выборы должны были проводиться «на основе всеобщего, равного и прямого избирательного права при тайном голосовании».

Вместо производственного принципа выдвижения кандидатов (от заводских и фабричных коллективов) предполагалось выдвижение от территориальных округов. Право выдвижения кандидатов предоставлялось общественным организациям и обществам трудящихся: коммунистическим парторганизациям, профсоюзам, кооперативам, молодежным организациям, культурным обществам.

В проекте конституции не было и намека на диктатуру пролетариата. Говоря другими словами, партийные руководители, привыкшие автоматически избираться в Советы, должны были теперь постоянно доказывать свое право на лидерство. Вдобавок к этому декларировалась независимость судов.

Очевидно, что после принятия новой конституции партийная элита оказалась бы в подвешенном состоянии: все полномочия переходили к Совнаркому и Президиуму Верховного Совета.

Это критический пункт во взаимоотношениях Сталина с правящей бюрократией: он предлагал реформу, ослабляющую их власть, а они, видя «кировские» процессы и «Кремлевское дело», скрипя зубами, вынуждены были согласиться.

Тем не менее Сталин не был уверен в победе. Партийный и управленческий аппарат был огромен.

Кстати, сам Троцкий в очередной раз подтвердил аргументы Сталина своей критикой: «Весь тот слой, который не занимается непосредственно производительным трудом, а управляет, приказывает, командует, милует и карает — учителей и ученых мы оставляем в стороне, — должен быть исчислен в 5–6 миллионов душ. Эта суммарная цифра, как и вошедшие в ее состав слагаемые, ни в каком случае не претендует на точность; но она все же годится как первое приближение. Она позволяет убедиться, что „генеральная линия“ руководства — не бесплотный дух» 280.

К этим управленцам он прибавил коммунистов и комсомольцев («образуют массив в 1,5–2 миллиона»), беспартийный актив, рабочую и колхозную аристократию, родственников и свойственников. «С семьями оба взаимопроникающие друг в друга слоя составят до 20–25 миллионов».

Процесс уничтожения старой санкт-петербургской элиты и замены ее новой, не имевшей государственнической традиции элитой советской, которая опиралась на интернациональную идеологию, потребовал срочной подпитки национальной культурой — это тоже элемент «сталинского термидора».

Но при этом никто в Кремле не задумывался о пороках советского государственного устройства (союз наций, а не союз территорий, как во всем мире), а также об ущемлении имперского народа, об отсутствии механизма воспроизводства новой имперской элиты. Никто не мог сказать, куда делись почти 14 миллионов самого активного населения (зажиточных крестьян, ремесленников, торговцев, владельцев мелких предприятий), которых в конце НЭПа было 9,3 процента от всего населения страны. Они стали одними из активных элементов государственного строительства, но очень сомнительно, что приняли коммунистическую идеологию.