Николай Пинчук - В воздухе - ’яки’
- Название:В воздухе - ’яки’
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:1990
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Николай Пинчук - В воздухе - ’яки’ краткое содержание
В воздухе - ’яки’ - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Командир полка о случившемся доложил генералу Захарову. Затем вызвал заместителя командира эскадрильи Василия Зверева и поставил ему задачу:
— Вылетишь со своей четверкой через тридцать минут, прикроешь посадку и взлет Михеева с Долгалевым до входа их самолета в облака. Ну и, конечно, до нашего аэродрома проводишь.
Погода в тот день выдалась пасмурная. Высота облачности не превышала 200–400 метров. Михеев старался лететь в облаках, изредка выныривая из них для ориентировки. "Как ты там, Сергей? Подержись еще немножко, я лечу к тебе", — думал летчик. Мысль о том, что он летит на выручку командиру, придавала ему смелости. Михеев выжимал из " кукурузника" все возможное.
Хотя маршрут был знаком, не так-то просто вывести машину в нужную точку, чтобы отыскать с высоты фигуру одинокого человека среди льдов. К тому же следы от сгоревшего самолета могли затянуться водой, да и Сергей вряд ли на месте остался, отбиваясь от наседавших гитлеровцев. А может быть, Долгалев уже убит в перестрелке?
Все это не давало покоя Михееву, и он то и дело выныривал из облаков, чтобы лучше рассмотреть льды Фришес-Хаффа.
Как и приказал командир полка, четверка Зверева в расчетное время вышла на цель. Летчики довольно быстро обнаружили дымящиеся остатки самолета и самого Долгалева, отстреливавшегося от фашистов. Четверка Зверева, снизившись, обстреляла немцев. Противник рассыпался, многие вражеские солдаты поспешили назад, к своему берегу. Хорошо бы "кукурузнику" сейчас сесть, но он все еще где-то летал в облаках. Вместо него вынырнули 6 "мессеров". Зверев повел свое звено в атаку. Вероятно, фашистские летчики не ждали такой встречи здесь и, не приняв боя, ушли в облака.
В это время появился михеевский По-2. Он сделал небольшой круг и мягко опустился на лед, стараясь подрулить поближе к Долгалеву. А тот уже бежал навстречу. Как только они поравнялись, Сергей, поднятый неведомой силой, вскочил в заднюю кабину, и По-2 тут же взлетел. Все это происходило на глазах у гитлеровцев.
Звено Зверева надежно прикрывало "кукурузник". Он набрал высоту и скрылся в облаках.
Весь личный состав следил за этим дерзким полетом. Командир дивизии специально прилетел на аэродром полка. Все волновались, переживали. И было отчего. Ведь человек целым и невредимым выбрался из звериной пасти!
— "Девятка", "Девятка", как там у вас? — то и дело запрашивали по радио с командного пункта.
— Все нормально, встреч нет, идем домой, — отвечал Зверев.
— Смотрите, чтобы в целости и сохранности доставили Долгалева! — не выдержал генерал Захаров, вмешавшись в радиоразговор.
— Все нормально, — повторил Зверев. — Михеев идет своим курсом, мы прикрываем.
И все же поволноваться пришлось. У наших истребителей уже было на исходе горючее. Им разрешили произвести посадку. Вскоре звено Зверева было на своем аэродроме. Теперь все с нетерпением ждали По-2 с Михеевым и Долгалевым. Но прошло полчаса, час, а его нет.
— Может, сбили, пока Яки садились? — предположил кто-то.
— Не такой Михеев растяпа, чтобы его после всей перипетии можно было ухлопать, — возразили товарищи.
Командир полка все чаще поглядывал на часы, а затем с едва уловимой укоризной бросил взгляд на Василия Зверева. Тот, потупя взор, стоял рядом. "Как же так? Что могло случиться?" — в растерянности думал он. И, наконец, не выдержав томительного ожидания, обратился к командиру:
— Разрешите снова подняться в воздух.
— Нет необходимости, поздно, — тихо сказал командир полка. — Если сбили, ты ничем не поможешь… А может, в облаках заблудился? Там дорогу спросить не у кого.
Томительно тянулось время. Вдруг раздалось стрекотание "кукурузника", и над аэродромом выскочил из облаков легкий двукрылый самолет. Качнув крыльями, мол, все в порядке, По-2 сделал круг и зашел на посадочную полосу. Навстречу ему бежали летчики, техники, мотористы, оружейники. Самолет сделал небольшую пробежку и замер у края поля. Улыбающихся Михеева и Долгалева на руках вытащили на землю.
— Что же это вы так долго, братцы? — не терпелось узнать причину задержки.
— Да заблудились немного в облаках, — виновато оправдывался Михеев.
Подъехал "виллис" командира дивизии. Генерал по очереди обнял каждого.
— Молодцы! Герои!
За мужество и отвагу, проявленные при спасении командира, младший лейтенант Виктор Григорьевич Михеев был награжден орденом Красного Знамени. К великому огорчению, наш боевой товарищ не дожил до конца войны. Вскоре после описанного случая он погиб в неравном поединке в Восточной Пруссии.
Приближение финала
Наш полк передислоцировался на аэродром Лабиау, в 40 километрах северо-восточнее Кенигсберга.
Лабиау — небольшой, тихий немецкий городок. Но война и его не обошла стороной. Улицы были усеяны осколками стекла, грудами битого кирпича и щебня, везде еще чувствовался запах пороховой гари и дыма.
Немцы драпанули так поспешно, что ничего не успели взорвать, уничтожить, вывезти. В настежь распахнутых магазинах с выбитыми витринами виднелись мебель, посуда, радиоприемники, одежда. Во многих домах на столах осталась нетронутой приготовленная еда. В квартирах гулял ветер, раздувая занавески и шторы на окнах. Впечатление было такое, что хозяева куда-то отлучились и вот-вот должны прийти. Но они не приходили. Городок казался вымершим, только где-то жалобно мяукали кошки и выли собаки.
Через пару дней мы встретили несколько престарелых мужчин и женщин с малыми детьми. Прижимая к себе малышей, они исподлобья посматривали на нас, веселых, улыбающихся. Мы протягивал малышам сахар, конфеты, однако те боялись брать сладости. И взрослые боязливо глядели. "Вот как Геббельс своей иезуитской пропагандой сумел запугать народ", — подумал я.
Около одного особняка на скамеечке сидел моторист моего самолета сержант Антон Суховаров и мирно беседовал с немцем. Старик, хотя и плохо, но объяснялся по-русски. Антон после каждой фразы усиленно жестикулировал правой рукой, а левой поддерживал новенький велосипед.
— Что, уже прихватил, обрадовался дармовщине? — показывая на велосипед, с укоризной сказал подошедший со мной замполит.
— Никак нет, — поднялся Суховаров. — У меня к чужому руки не тянутся. Хозяин по доброму согласию одолжил до окончания войны. Можете (просить его самого.
Но спрашивать не пришлось. Старик встал и, путая русские и немецкие слова, стал объяснять:
— Их бин Карл Мейер, антифашист. Гитлер — сволочь, капут, фашизм капут. — Он стукнул палкой по своему протезу. — Я много был концлагерь, нога капут. Гитлер убивалъ мой сын… Этот фаррад я сам даваль…
Старик поспешно заковылял в дом и через несколько минут возвратился, держа в руках пожелтевшую от времени газету немецкой компартии "Rote Fahne". На первой странице мы увидели портреты Владимира Ильича Ленина и Эрнста Тельмана.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: