Анатолий Марченко - Пограничники

Местные товарищи помогли переодеться. На атлета Строкача все не находилось подходящей одежды. С неохотой расстался он со своей старой зеленой фуражкой, с шинелью, полы которой оказались в нескольких местах продырявлены пулями.

Полковник проинструктировал партизан, им оставили пару автоматов, пистолет, два маузера (Строкач отдал свой «шмайсер»).

И повел полковник Строкач своих товарищей дальше на восток — кругами оккупационного ада, по сравнению с которым Дантов ад показался бы детской выдумкой.

Шли полтысячи километров больше месяца Черниговщиной, Сумщиной, курской и орловской землей…

К своим вышли в конце октября в районе курского городка Малоархангельск. Прошли положенную проверку, и начальство на короткое время разрешило Строкачу съездить в Саратов — семья ведь не знала, что с ним. Из Киева звонил частенько, а потом замолк. Вошел в их комнату нежданным, худой, усталый, в шинели не по росту. Ляля, как увидела, просто прыгнула на отца, обняла — не оторвать. Полина Марковна молча плакала. Проговорили едва ли не всю ночь напролет — утром Тимофей Амвросиевич уезжал обратно в Москву. Рассказал скупо о выходе из окружения: «Стали мы однажды мечтать, кто какое желание заветное имеет. Один говорит: „Я бы крепкого чайку с лимоном выпил“. Другой: „Ванну принять, побриться, чистое белье надеть…“ Ну, словом, кто про что. А я: „Лег бы и уснул, хоть на досках, хоть на соломе, выспаться бы всласть“». Умолчал, что за все время, пока не вышли к своим, чувствовал ответственность за судьбу группы, толком не поспал ни разу; даже во сне преследовало опасение, что подбираются, окружают враги…

И в обороне Москвы принял участие Строкач, получивший в начале ноября 1941 года генеральское звание. Формировались из пограничников для защиты столицы части, и он командовал ими.

А как отбили врага, занялся партизанскими делами — тут генерал Строкач был особенно компетентен, полезен и работал с наибольшей отдачей.

В конце весны — начале лета 1942 года организационно оформились Центральный и территориальные республиканские и областные штабы партизанского движения. Строкач был назначен начальником УШПД — Украинского штаба партизанского движения с непосредственным подчинением ЦК КП(б) Украины.

Республика была захвачена врагом, а в штабе партизанского движения в Москве, на Тверском бульваре, восемнадцать, готовилось ее освобождение.

Поначалу штаб обосновался при Военном совете Юго-Западного фронта в Ворошиловграде. Здесь открылась партизанская школа, готовившая кадры для борьбы в районах, захваченных врагом. Суровая обстановка лета 1942 года на Юге заставляла штаб то и дело передислоцироваться все дальше на восток — из Ворошилограда в Меловое Воронежской области, потом в Россошь, Калач, затем в Сталинград и Саратов. И только в конце сентября приказом Ставки УШПД был переведен в Москву.

Но еще задолго до официального образования штаба генерал Строкач и ряд работников по поручению ЦК КП(б)У руководили партизанской борьбой на Украине.

В феврале 1942 года из вражеского тыла вышел отряд имени Буденного. Его командир, бывший оперуполномоченный милиции Иван Копенкин, и начштаба, недавний политрук погранзаставы Николай Подкорытов, явились на прием к генералу.

За буденновцами числилось уже много славных дел, об одном написала «Правда»: «Партизанский отряд под командованием К. провел крупную операцию на Полтавщине возле села Малая Обуховка».

«Товарищ К.» начал воевать еще в ночь на памятное июньское воскресенье — вместе с нарядом пограничников в городке близ кордона он выловил затаившегося фашистского ракетчика; оборонял Киев с теми же парнями в зеленых фуражках, потом учился в партизанской школе и хорошо воевал. Схожая судьба была и у Подкорытова. Только просили побольше боеприпасов, особенно патронов:

— Они для нас как хлеб и сало, товарищ Строкач. Хоть по пуду каждый понесет.

— Патронов или сала? — лукаво спросил генерал.

Он дал отряду, вновь идущему в немецкий тыл, радиостанцию, адреса подпольщиков, через которых буденновцы смогут связаться с местными партизанскими группами, и своих представителей для связи и работы в штабе отряда. Это была серьезная помощь. По существу, получал развитие новый этап в партизанском движении — прочная, надежная связь с Большой землей нужна была партизанам больше, чем «хлеб и сало», — нужна была как воздух [7] Т. А. Строкач в книге «Наш позывной — свобода» («Радянський письменник», Киев, 1966, с. 91, на украинском языке) пионерами радиосвязи украинских партизан с Большой землей называет четырех юношей — А. Хабло, П. Бурого, П. Коломийца, С. Мельниченко, подготовленных еще осенью 1941 года в партизанских школах в Харькове. . В самый канун ухода отряда пришли Указы о присвоении Копенкину звания Героя и награждении орденами его бойцов. Генерал Строкач, посылавший реляции, очень волновался: поспеют ли Указы до ухода буденновцев; к счастью, поспели!

Бесчисленные трудности, связанные с подготовкой квалифицированных радистов (а равно и подрывников, штабистов, разведчиков), преодолевались в какой-то мере с помощью многочисленных энтузиастов партизанского движения и тех совсем юных и немолодых уже волонтеров, которые готовы были ради грядущей и еще очень далекой победы идти на любые испытания.

Этих последних присылали в школы комсомол и партия.

Едва ли кто-то из них был привлечен к учебе и работе, заброшен во вражеский тыл без беседы у генерала Строкача.

Как ни был он перегружен делами (а рабочий день — с утра до трех-четырех часов ночи), находил время для личного разговора с теми, кому предстояло идти во вражеский тыл через линию фронта или прыгать с парашютом на партизанские костры, а потом бессонными ночами работать ключом, рвать рельсы под эшелонами, добывать разведданные с риском для жизни…

Еще весной сорок второго в Ворошиловград из московской школы связи при ЦК ВЛКСМ прибыла группа девушек-радисток, уроженок Украины. Генерал сначала пригласил их всех к себе.

Вошли стеснительно, уселись. Полувоенная форма — гимнастерки без знаков различия, сапоги кирзовые. Лица очень юные, строгие. Постарше Ляли на какие-то шесть-семь лет…

— Товарищи! — генерал говорил, по давней привычке пограничника вглядываясь попристальнее в чьи-то особенно внимательные глаза, но и не упуская из поля зрения остальных слушателей. — Есть много корреспондентов, у которых село питание, они к тому же удалились от линии фронта. Прошу вас напрячь все свои силы, употребить все возможности для связи с этими товарищами. Надо очень, очень внимательно слушать их…

Генерал следил за выражением лица рослой, красивой чернобровой девушки; карие лучистые глаза ее выразили даже страдание, когда он упомянул о том, что от умения радиста «брать тыл» противника всегда зависят судьбы многих людей и порой случается, они погибают из-за плохой связи, неумения четко, правильно и быстро принять передачу.