Борис Арефьев - Солдат Империи
- Название:Солдат Империи
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Русский путь
- Год:2003
- ISBN:5-85887-167-4
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Борис Арефьев - Солдат Империи краткое содержание
Желание узнать, откуда «есть пошла» его фамилия, заставило Б. Арефьева обратиться к архивным источникам. Результатом долгих поисков стала история прадеда автора, солдата Русской Императорской армии Ивана Арефьева. Эту историю нельзя назвать сугубо семейной, частной. Автору удалось восстановить кусочек прошлого России в сложный период ведения Кавказской войны. Опираясь на архивные материалы, Б.Арефьев рассказывает читателю, как рекрутировали Ивана в армию, как нес он службу, оставаясь верным присяге, царю и Отечеству.
Солдат Империи - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
«Есть людишки, вызнать-то можно, только и тебя тогда по догадке найдут, кто же еще за старика станет заступаться…» – засомневался околоточный надзиратель.
На это Иван отвечал, что коли обскажут все в точности, то искать его будет некому…
Сам, между тем, сходил в полк, переговорил с унтер-офицером, что заступил на его место. Договорились: когда будет на то сигнал, пять шесть солдат покрепче, из тех, кто хорошо знал деда Гаврилу, с собою позвать.
Через неделю, только вернулся Иван со службы, постучал в окошко человек, сказал тихо: «Сегодня, к ночи…» – и исчез.
Открыл Иван солдатский свой сундучок и достал старый амуничный ремень, который хранил еще с Кавказской линии.
Догадалась обо всем Ульяна… Запричитала: двое мальцов у них, второму и года нет, сам седой уже и не только за себя, мол, теперь в ответе…
Хотел Иван на жену цыкнуть построже, но подошел, погладил по голове: «Не сомневайся, к утру буду…»
После вечерней поверки Иван Арефич вызвал своих из части. Ушли без лишнего шума, ножи с собой не брали – решили оружие не поганить.
В кромешной тьме вывел Иван солдат к хате, стоявшей впритык к Холодногорскому кладбищу. Шли аккуратно, чтобы тонкий ледок, схвативший к вечеру лужи, не хрустнул под ногами. Вокруг – никого; осторожно глянул Иван в оконце: пили, гуляли человек восемь девять, плоскую, как блин, рожу Пыталя заметил он сразу.
Развернул Иван Арефич тряпицу, велел испачкать сажей носы да щеки, пояснил: «Нам веселей, а им потом привычней будет с чертями хороводы водить…»
Расставил свою команду: двоих к окну, сам и трое других подошли к двери: «Пора!»
Раму ударом ноги вышиб унтер из Иванова взвода, и сразу, головой вперед, как в воду, прыгнул в хату Стефан Литинский.
Дверь, вместе с притвором, вынес Иван плечом, за ним ворвались в дом его товарищи…
Дня через три, как бы невзначай, встретил Ивана околоточный: «Слышь ка, на Холодной горе Пыталя пригрели до смерти, всем девятерым головы, как курям, говорят, свернули. Трое-то из них здоровые были раклы, да и остальные – оторви да брось…»
«Ишь ты, видно чего не поделили», – «удивился» Иван и добавил: «Давай ка, помянем деда Гаврилу еще раз, теперь уж с чистой совестью».
Зашли в Троицкую, поставили свечи, потом к Ивану направились. Выпили за упокой души старика, Уля тоже рюмку пригубила.
Пензенский полк вскоре ушел из города – принимал участие в Турецкой кампании 1877–1878 годов. В сражении при Горном Бугарове сложил голову только что получивший офицерский чин Стефан Литинский.
После того случая надолго притихла воровская братия с Холодной горы, впрочем, свято место пусто не бывает – хватало в Харькове и других ворюг.
Прошло время, забылась эта история, на Холодной горе опять появились лихие людишки, для которых нож да кистень были средством пропитания и атрибутами веселой жизни. И даже по прошествии пятидесяти лет район этот пользовался в Харькове дурной славой, с ворами пыталась разбираться уже не полиция, а советская милиция и также без особого успеха.
Местная шпана в двадцатые годы нового уже века развлекалась по своему, а хлопцы с Холодной горы встречали чужаков по-прежнему неласково. Появляться здесь парням из других районов города считалось делом небезопасным, особенно, если вечером провожали они до дома тамошних девчат.
Уж не знаю, чем привлекали ребят холодногорские дивчины, однако пользовались они явно успехом: отец рассказывал, что и он неоднократно поздними вечерами провожал туда своих подруг.
Местные парубки соседствовали между собой, вместе росли и время проводили, держались всегда дружно и нагло, девчат своих не трогали, а над их провожатыми, разодетыми в чистые костюмчики, куражились.
Нередко заставляли мерить спичкой пыльную, а по весне и осени грязную улицу; если счет, по мнению мучителей, не сходился, приказывали перемерить заново. Хорошо, если после такого унижения не пускали кавалеру из носа красную юшку. Случалось, ухажер попадался не робкого десятка и давал отпор, тогда били его безжалостно, могли и сильно покалечить.
Поэтому в далекой юности, провожая на Холодную гору в сгущавшихся уже сумерках свою зазнобу, правой рукой незаметно расстегивал мой отец кобуру, где лежал надежный бельгийский браунинг (под левую руку держала его дивчина). На обратном пути он и вовсе перекладывал пистолет в карман.
Впрочем, носил отец форму красного командира, может, поэтому с ним никакого такого конфуза не приключилось ни разу.
Вернемся, однако, в век XIX-й…
Ходили тогда в народ народники, бросали бомбы эсеры, началась и окончилась война на Балканах, вступил на Престол в 1881 году Александр III, а в 1894 году – Николай II, это был уже четвертый Российский император при жизни моего прадеда.
В начале уже века XX-го завершилась неудачно для России война с Японией, прокатилась по стране первая русская революция, не остались при этом в стороне и харьковские рабочие. Но настали уже другие времена, стала другой и Россия.
Менялся облик Харькова: появился здесь водопровод, газовые фонари освещали теперь не только центр города, но шагнули они и на многие другие улицы, пустили первый трамвай на электрической тяге.
В 1906 году построили на Николаевской площади новое трехэтажное здание Санкт-Петербургского Коммерческого банка, с тех пор у его дверей стоял в швейцарской должности Иван Арефич, как вспоминал мой отец, с седой бородою до пояса, весь в галунах. Давно и хорошо знали его не только служащие банка и клиенты, но многие, кто проходил тогда по главной площади Харькова.
После 1906 года переехала на новое место жительства семья Ивана Арефича: сам он с женою Ульяной Дмитриевной, сын Александр с женой и четырьмя детьми, младшим из которых тогда был мой отец. Переехали они с Рыбного переулка в небольшую, но теперь отдельную квартирку на первом этаже упомянутого нами здания банка…
В мае 2000 года, для того чтобы уточнить некоторые детали и обстоятельства, а также, по возможности, найти интересовавшие меня документы, приехал я в Харьков. Пришел к дому № 24 на площади, переименованной когда-то в площадь Тевелева, теперь же называлась она площадью Свободной Украины. Дом сохранил свой прежний облик, на фасаде, наверху, надпись: «Санкт-Петербургский Коммерческий банк» и давний порядковый номер.
В доме размещается теперь Театр кукол. Справа от парадной двери, у которой в начале XX века в солдатском мундире и с регалиями стоял Иван Арефьев, находится подворотня с наглухо запертыми железными створками ворот – это вход во внутренний дворик.
Я попросил вахтера пригласить кого-нибудь из дирекции театра, чтобы получить разрешение пройти в здание, а затем, через черный ход, и во двор.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: