Евгения Гутнова - Пережитое

Затем, еще в начале шестидесятых годов, я взяла на кафедру Н.А.Хачатурян, ученицу Н.А.Сидоровой, которая после окончания университета несколько лет прожила с мужем-физиком в Дубне, растила дочку. Когда у нас открылась вакансия, С.Д.Сказкин взял ее на должность ассистента. А после смерти Н.А.Сидоровой Нина фактически стала моей ученицей, через несколько лет хорошо защитила кандидатскую диссертацию, выросла в прекрасного преподавателя и сделалась моим большим другом и помощником во всех кафедральных делах. В 1988 году она защитила докторскую диссертацию и теперь занимает одно из ведущих мест на кафедре. Помимо личной дружбы нас связывают с ней и живые научные интересы: мы обе занимаемся историей сословной монархии. Я — английской, она — французской.

Еще до Славы и Нины на кафедре появились два новых преподавателя. В 1962 или 1963 году я пригласила к нам на работу Александра Рафаиловича Корсунского, уже тогда известного как серьезный исследователь по истории раннего средневековья, хотя все время после демобилизации из армии в конце войны он проработал в каком-то техническом вузе, где преподавал общественные дисциплины. Ученик Н.П.Грацианского, прошедший прекрасную школу, Александр Рафаилович был очень вдумчивым, хорошим ученым западного типа, человеком исключительной скромности, всегда державшимся как будто в некоторой рамочке, скупым на слова и строгим в оценках. До него кафедра не имела специалистов по раннему средневековью. Взять его, однако, оказалось очень трудно. Несмотря на то, что Александр Рафаилович прошел войну и был коммунистом, препятствием оказался пятый пункт (он был еврей). К тому же Сапрыкин возражал против его кандидатуры, то ли опасаясь еще одного конкурента, то ли по иным причинам. Не очень хотел брать его и декан факультета И.А.Федосов. Но я проявила большую настойчивость и все же добилась зачисления Корсунского на должность доцента. Очень быстро он завоевал уважение и на кафедре, и на факультете и как-то естественно вошел в коллектив. Работая на кафедре, он создал много ценных научных трудов по истории раннего средневековья, в том числе и раннефеодального государства, а в 1966 году защитил докторскую диссертацию по истории вестготской Испании. Позднее он написал книгу по истории Испании VII–XIII веков [49] Корсунский А. Р. Готская Испания. М., 1969. , подготовил много хороших специалистов по истории раннего средневековья и, вообще, прибавил немало известности нашей кафедре. К сожалению, умер он тоже сравнительно рано, в 1979 году, когда ему было шестьдесят пять лет, в разгар активной подготовки к XV Международному конгрессу историков в Бухаресте. Он ушел из жизни, не дописав свою часть книги, посвященной истории распада Римской империи, над которой работал в соавторстве с немецким историком Понтером [50] Корсунский А. Р., Гюнтер Р. Упадок и гибель Западной Римской империи и возникновение германских королевств. М., МГУ. 1984. .

Примерно в одно время с А.Р.Корсунским пришла на кафедру Лидия Михайловна Брагина, моя бывшая дипломница, а затем ученица С.Д.Сказкина, первой у нас обратившаяся к истории культуры итальянского Возрождения. Она провела несколько месяцев в командировке в Италии, откуда привезла много ценных микрофильмов неопубликованных памятников гуманистической мысли, и стала серьезно работать в этой области, через некоторое время перейдя на доцентскую ставку. Сейчас Лидия Михайловна — профессор, имеет много учеников и широко известна как ученый.

Последней, кого я взяла на кафедру, была Софья Леонидовна Плешкова. Несколько лет она работала у нас лаборантом, потом защитила кандидатскую диссертацию о французском дельце XV века Жаке Кере и стала преподавателем. Ко всему сказанному можно добавить, что Сапрыкин в середине шестидесятых годов защитил докторскую диссертацию по истории колонизации Ирландии и получил звание профессора.

Кафедра сложилась сильная, с хорошими традициями серьезных исследований и глубокого преподавания, которые все мы неизменно старалась поддерживать и соблюдать. С.Д.Сказкину к этому времени было уже около восьмидесяти лет, и, конечно, он не мог глубоко входить во все дела кафедры. Но само его присутствие консолидировало наш коллектив, не давало ему рассыпаться. В целом, мы работали дружно и слаженно.

В 1970 году мне исполнилось уже пятьдесят шесть лет. Но я чувствовала себя еще бодрой, активной, с надеждой смотрела вперед. Ведь с возрастом рос и опыт, авторитет, смелость в научных замыслах и их исполнении.

Правда, в конце шестидесятых годов созрело решение уйти с заместительства заведующего кафедрой. Сказывалась усталость от административной суеты, бесконечных собраний и заседаний, на которых я должна была представлять кафедру, от забот с нагрузками и штатами. Да и не хотелось оставаться «вечным заместителем». Надежды же на то, что я когда-нибудь смогу стать заведующей кафедрой, как уже писала, было мало. Освобождение от организационной работы позволяло углубиться в научные исследования. Отказавшись от своего «замства», я предложила на свое место Славу Самаркина, а в 1971 году перешла из университета в Институт всеобщей истории АН СССР.

Как я могла оставить свой дорогой факультет, где прошла моя юность и где я сложилась как ученый, где все без исключения знали меня и уважали? Причин можно назвать несколько, но все они не искупают моей «измены» старому, милому дому, лишь в какой-то мере объясняя произошедшее. Дело было так. После смерти Яши в Институте всеобщей истории, который тогда возглавлял академик Е.М.Жуков, образовалась вакансия старшего научного сотрудника в секторе истории средних веков и весной 1971 года С.Д.Сказкин предложил мне перейти туда.

Этому предшествовал тяжелый (уже второй по счету) приступ стенокардии, продержавший меня в постели почти два месяца. И вот, когда я была еще больна, С.Д.Сказкин позвонил мне и от имени Е.М.Жукова сделал предложение перейти в Институт всеобщей истории. Я понимала, что это для меня последний шанс попасть туда. Мне казалось, что там у меня будет меньше забот, что я смогу там спокойно писать книги и полностью отдаться научной работе. Во многом, как я очень скоро поняла, это были иллюзии. Я не учла того, как трудно мне будет в пятьдесят семь лет входить в новый коллектив, по-новому строить свою жизнь, не знала многих подводных камней, которые ждут меня там. Ослепленная боязнью расстаться с С.Д.Сказкиным, и, конечно, учитывая состояние своего здоровья после болезни, я после долгих колебаний решилась на смену работы.

Эльбрус, более мудрый и практичный, осторожно отговаривал меня от этого шага. Он твердил мне, что Московский университет есть нечто вечное, твердое и самоценное. Но я не послушала его и настояла на своем. Последствия оказались драматичными. Когда после болезни я подала заявление об уходе новому декану, Ю.С.Кукушкин был поражен и обижен, так как воспринял этот мой шаг как протест против его назначения, состоявшегося накануне, а я и не думала, что это может быть так воспринято, потому что и не собиралась обижаться или протестовать против Юрия Степановича либо самого факта его избрания. И потом, как мне кажется, он никогда не мог мне этого простить. А тогда сказал, что сам этот вопрос не может решить и передаст его на решение ректора И.Г.Петровского.