Татьяна Бобровникова - Сципион Африканский
- Название:Сципион Африканский
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Молодая гвардия
- Год:1998
- Город:М.
- ISBN:5-235-02306-4
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Татьяна Бобровникова - Сципион Африканский краткое содержание
Известно, что победа, которую одержал Сципион Старший над Ганнибалом, ознаменовала закат Карфагена и положила начало восхождению Рима на вершину власти и могущества. Сципион Старший как полководец ни в чем не уступает Александру Македонскому и Гаю Юлию Цезарю, а как человек, пожалуй, даже выше их. Победив Ганнибала, он не потребовал его головы и не разрушил Карфагена. Он не мстил убийцам своего отца, а один из них, нумидийский царь Масинисса, стал его преданным другом. У него не было предрассудков. Он любил тогда уже слабую Грецию и преклонялся перед ее культурой, что было не к лицу римлянину его эпохи. Он мог получить неограниченную власть над Римом, но не захотел власти.
Сципион Африканский - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Нам ничего не известно о детстве Публия. Достоверно лишь, что жили его родители небогато. Дом их стоял близ Форума на Тусской улице за Старыми Лавками. Едва Сципион успел снять детскую тогу — торжественный обряд этот совершается в 16 лет, — как началась Ганнибалова война. Вместе с отцом он участвовал в битве при Тицине. «В то время Публию шел семнадцатый год отроду, и он впервые явился на поле сражения» ( Polyb., X, 3 , 4 ). Консул дал ему для охраны отряд конницы. Битва, как мы помним, была несчастлива для римлян. Самому консулу угрожала смертельная опасность. Вот как рассказывал об этом Полибию лучший друг Сципиона Гай Лелий: «Публий во время сражения увидел, что на отца его напали два или три неприятельских всадника; первым решением его было послать свой отряд на помощь отцу; но устрашенные многочисленностью неприятеля воины его некоторое время медлили, и он… один с изумительной отвагой понесся на врагов, окруживших его отца. Тогда должны были броситься в битву и прочие воины; неприятели в ужасе бежали, а чудесно спасенный Публий (имеется в виду консул. — Т. Б .) тут же, в присутствии всех, назвал сына своим спасителем» ( Polyb., X, 3 , 4–6 ). То были не просто горячие слова благодарности и восхищения. За ними крылось обещание необычайных почестей.
Тот, кто на поле боя спас гражданина, удостаивался самой большой чести, о которой только мог мечтать римлянин. Его увенчивали дубовым венком, высшей наградой воина. Где бы ни появился человек в таком венке, перед ним почтительно вставали знатнейшие сенаторы. Ему предоставлены были первые места на всех зрелищах. Он свободен был от общественных повинностей, и его окружало всеобщее благоговейное уважение ( Plin. N.H., XVI, 1–14 ). А «спасенный всю жизнь чтит своего спасителя, как отца, и обязан угождать ему во всем, как родителю» ( Polyb., VI, 39 , 6 ). Многие стремились к подобной чести, но немногие ее получали, ибо тут бесполезно было привлекать свидетелей. Нужно было только одно: чтобы спасенный объявил тебя своим спасителем ( Plin., ibid .). Между тем консул Сципион во всеуслышание назвал сына своим спасителем и посулил ему венок «двойной славы, ибо дал ему его император [27] Император — победоносный римский полководец. Здесь имеется в виду просто командующий армией.
и вместе отец, которого он вырвал у самой смерти» ( Val. Max., V, 4 , 2 ). И тут Публий совершил один из тех странных, необъяснимых поступков, которые так поражали его современников: «он отказался принять венок от отца» ( Plin. N.H., XVI, 14 ). Многие разумные люди не захотели верить подобной нелепости: чтобы человек добровольно отказался от награды. Если консулу угрожала смертельная опасность, говорили они, и если нашелся герой, который кинулся в самый ад и избавил его от гибели, то это, конечно же, был какой-нибудь раб, а его, естественно, никак не могли наградить дубовым венком. До Сципиона, несомненно, доходили подобные слухи, но он, по-видимому, считал ниже своего достоинства что-нибудь отрицать и доказывать. Поэтому и по сей день историки недоумевают, кто спас консула, сын или раб. {9} 9 Этим только я могу объяснить странное сообщение Ливия. По его словам, анналист Целий называет спасителем консула раба, хотя большинство авторов указывает на сына его Публия ( Liv., XXI, 46 ). Решающим, безусловно, следует признать свидетельство Лелия. Насколько мне известно, Плиния в этой связи не привлекал никто. Между тем его сообщение проливает свет на все происшествие, так как он пишет, что Сципион не принял венка. Только он ошибочно говорит, что это было после Требии.
Хотя в первой же битве Публий показал себя героем, но грустно, очень грустно началось для него знакомство с войной. Сразу же после выздоровления отец его простился с семьей: он спешил и Иберию, чтобы вместе с братом Гнеем охранять проходы в Италию от пунийцев. Больше Публию не суждено было его увидеть. Дальше все шло хуже и хуже. Поражения следовали за поражениями. И вот наконец роковые Канны. Под чьими знаменами сражался Публий после Тицина, неизвестно. По его словам, он лично присутствовал почти при всех самых страшных поражениях римлян ( Liv., XXVI, 41 , 11 ). Но о Каннах мы имеем точные сведения. В этой битве Сципион командовал вторым легионом ( Liv., XXII, 53 , 2 ). В то время ему было около девятнадцати лет.
Жалкие остатки римской армии в беспорядке бежали. На другой день на рассвете Ганнибал объезжал поле сражения. Он был поражен открывшейся картиной: вся огромная равнина, насколько хватало глаз, была завалена трупами. Вперемешку лежали конные и пешие. Порой из груды мертвых тел со стоном приподнимался какой-нибудь раненый, которого привел в себя утренний холод. Враги добивали его. Некоторые были еще живы, но не могли пошевелиться — у них перебиты были голени или бедра и, обнажив шею, они знаками умоляли прикончить их. Другие лежали скорчившись, уткнувшись в землю: они вырыли ногтями в земле ямки и задыхались, зарывшись туда лицом ( Liv., XXII, 51 , 5 ).
Все повторяли тогда пророчество одного этрусского гадателя: «Потомок троянцев, избегай реки Канны; пусть иноземцы не принудят тебя вступить в бой на Диомедовой равнине. [28] Возле Канн был город, основанный по преданию Диомедом.
Но ты не поверишь мне, пока не напоишь эту долину своею кровью и пока река не унесет с плодоносной земли в открытое море много тысяч трупов твоих сограждан. Твое мясо будет служить пищей рыбам, птицам и диким зверям, которые населяют земли. Так сказал Юпитер» ( Liv., XXV, 12 ).
Уцелевшие беглецы собрались в Канузии. Из всех офицеров осталось в живых только четверо: Квинт Фабий Максим, сын Кунктатора, Публиций Бибул, Аппий Клавдий Пульхр и Публий Сципион. Этим двум последним войска передали командование. Так впервые Публий стал во главе армии ( Liv., XXII, 53 , 1–4 ). Положение казалось отчаянным. Измученные, израненные, они не имели ни денег, ни снаряжения. Всех охватило какое-то чувство безнадежности. Работа валилась из рук. Однажды, когда на военном совете обсуждались дальнейшие планы, один молодой человек, Люций Фурий Фил, сказал, что напрасно лелеют они надежду, ибо следует оплакивать их родину, которая совершенно погибла. Да будет им известно, что знатные юноши во главе с Люцием Цецилием Метеллом составили заговор и решили бросить родину и своих товарищей и бежать за море. Присутствующие застыли от ужаса. Это добило их. Только один Публий Сципион, «роковой вождь этой войны», по выражению Ливия, ни минуты не раздумывая, схватил меч и бросился к палатке Метелла. Все заговорщики были в сборе и обсуждали план бегства. И тут перед ними предстал Публий. Он выхватил меч, занес его над головами сидящих и воскликнул:
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: