Филлипс Грэхем - Александр Македонский

Конечно, мы не знаем, насколько ясно эта идея сформировалась у Александра и насколько сам он верил в то, что говорилось по поводу его божественного происхождения, но совершенно очевидно, что хотя бы частично эту идею ему подсказала Барси-на. Эта женщина выросла в Македонии и там же получила образование. Ей были одинаково близки и греческая культура и персидская. И она, несомненно, была не только любовницей Александра, но и его советником, когда речь шла о персидских делах. В античной «Истории…» рассказывается о том, что в январе 331 г. до н. э. в Александрии македонский царь впервые оказался вовлечен в спор со своими высшими военачальниками по поводу дальнейших планов.

Он спорил со своими военачальниками и даже рассердился на Пармениона, когда тот спросил, мудро ли придавать столько значения словам любовницы-иноземки.

Здесь, как мы видим, «любовница-иноземка» не названа по имени, однако нигде в источниках не записано, что в то время у Александра был кто-либо еще кроме Барсины. Если верить Плутарху, то Александр Великий вообще не интересовался женщинами из числа иностранок, которые могли бы стать его наложницами.

А предметом упомянутого спора стало решение Александра отправиться зимой в самое сердце Ливийской пустыни, чтобы посетить оракула, который находился в главном святилище египетского бога Амона. Вот что рассказывает Арриан:

И вот Александр захотел посетить храм Амона. У него возникло желание посоветоваться с богами, поскольку оракул храма, по слухам, всегда говорил правду, а также многие верили, что в свое время Геракл тоже спрашивал у него совета.

Святилище находилось далеко в пустыне, в нескольких километрах к западу от Мемфиса, в оазисе Сива. Судя по тому, что рассказывается в «Истории…» , именно Барсина посоветовала Александру отправиться туда и поговорить с оракулом, и Юстин объясняет, почему:

Тогда он направился в храм Амона, чтобы спросить оракула о том, что ждет его впереди, а также о том, кто его настоящий отец.

Согласно Юстину, в те времена уже довольно широко распространился слух, что настоящим отцом Александра был вовсе не Филипп, а некий злой дух.

Это произошло потому, что его мать Олимпиада однажды призналась своему мужу Филиппу, что понесла Александра не от него, а от какого-то огромного змея. Филипп также до самой своей смерти публично заявлял, что Александр не его сын и в связи с этим даже развелся с Олимпиадой, обвинив ее в супружеской неверности.

Вполне возможно, что этот слух был запущен самим Филиппом в 337 г. до н. э., чтобы оправдать его развод с излишне активной женой, а также для того, чтобы лишить Александра наследства. Однако теперь Александр сам решил воспользоваться этими слухами для собственной пользы. Древние верили в то, что злые духи иногда появляются в образе змеи, однако в греческих мифах рассказывается также о том, что и сам Зевс однажды принял вид гигантского змея, чтобы соблазнить богиню Персефону. Сам Александр к тому времени достиг такого могущества, что для него теперь было и не очень-то важно, настоящий отец ему Филипп или нет. Однако он вполне мог использовать уже известные многим слухи для того, чтобы убедить всех, что и он, подобно Гераклу, является внебрачным сыном Зевса.

Оракула Амона хорошо знали в Греции, и многие считали, что он говорит от имени самого Зевса. Греки также прекрасно помнили, что их герой Геракл некогда спрашивал у него совета, поэтому визит в этот храм был такой возможностью, которую Александр не мог упустить. К тому же поскольку теперь он стал египетским фараоном, то не сомневался, что оракул официально признает его, по крайней мере, воплощенным Гором. А в глазах его греческих подданных это признание автоматически означало то же самое, что стать самим Гераклом. Словом, если идея посетить оазис действительно принадлежала Барсине, то это как нельзя лучше доказывает слова Плутарха, который называл ее умной и целеустремленной женщиной. Признание Александра сыном верховного бога сразу греческими и египетскими жрецами создавало великолепный прецедент накануне продолжения войны в собственно Персии. Противникам Дария предлагалась отличная возможность признать своим царем Александра, который отныне становился воплощенным Митрой.

Путешествие через Сахару до оазиса Сивы длилось месяц, оказалось чрезвычайно изнурительным, однако оно стоило того. Согласно Юстину, все прошло именно так, как надеялся великий полководец:

Едва он вошел в храм, жрецы приветствовали его как сына Амона. Александр, довольный тем, что бог усыновил его, повелел отныне относиться к нему как к сыну бога… На третий заданный вопрос ему сказали, что ему обеспечены успех во всех войнах и владычество над миром. Оракул также сказал его спутникам, что они должны относиться к Александру не как к царю, а как к богу.

По сообщениям всех историков, известно, что и греки и македоняне довольно охотно признали Александра возродившимся Гераклом. Несколько по-новому звучала мысль о том, что Александр, вообще-то, потомок Ахилла и наделен его мужеством и силой, однако на самом деле он — это возродившийся Геракл. Но далеко не всем его подданным понравилась идея о том, что их повелитель сын бога. Едва Александр в марте 331 г. до н. э. возвратился в египетскую столицу Мемфис, как ему сообщили, что иудеи в городе Самария объявили его язычником и идолопоклонником и подняли восстание. Шестимесячные каникулы закончились…

Восстание было подавлено быстро — уже в мае 331 г. до н. э., после чего Александр возвратился в финикийский Тир. Однако там он получил новые тревожные вести: Дарий собирает огромную армию и находится в городе Гавгамелы в 750 километрах к северо-востоку (территория современного Северного Ирака). По сведениям лазутчиков, войско Дария уже насчитывало около 200 000 воинов. Македонская армия вполне могла считаться лучшей армией в мире, она превосходила персов в вооружении и боевой выучке, однако даже ей вряд ли было по силам выдержать подобное численное превосходство врага. Это заставило серьезно задуматься многих военачальников Александра, и теперь все, о чем они думали, это возвращение домой. Однако у царя были другие планы. Он выжидал до середины лета, пока к нему не подошли подкрепления из Македонии в количестве 15 000 воинов, и к концу июля его армия насчитывала около 40 000 пехотинцев, 7000 всадников. Обоз состоял из более чем 2000 повозок. Тем не менее у Дария было по-прежнему почти четырехкратное преимущество в людях, с которыми он вот-вот собирался выступить на запад из Гавгамел. Любой другой полководец в такой ситуации либо начал бы отступление, либо попытался бы закрепиться на какой-нибудь прочной позиции, хоть в том же Тире, чтобы измотать врага в ходе длительной осады. Однако Александр решил атаковать.