Георгий Соколов - Малая земля

— Самое время вздремнуть, — зевнул Котелевец, — сутки не спали. Надо разыскать командира взвода и попросить разрешения пойти в уцелевший дом, там обсушимся и поспим.

— Чует мое сердце, — сказал Кайда, — что не придется отдыхать.

— И я такого мнения, — поддержал его Уткин. — Десант и есть десант. Десантник должен быть двужильным.

Предчувствие не обмануло их.

Вскоре появился лейтенант Карманов, тоже весь перепачканный грязью, с осунувшимся лицом. С ним были пять матросов.

— Все живы и здоровы, — обрадовался он и похвалил: — Молодцы, дрались хорошо, умело. Но отдыхать, друзья, не придется. В отряде большие потери. Прибудет ли пополнение этой ночью — еще неизвестно. Нам поставлена задача: группе матросов проникнуть левее школы в глубину немецкой обороны, узнать их силы.

Он обвел внимательным взглядом сидящих перед ним матросов и сказал:

— Кайда, Лысов, Лычагин, Копотилов и вот эти четверо ребят, — он кивнул на приведенных им матросов, — пойдете в эту разведку. Командовать группой будет Кайда. Ясна задача?

— Ясна, — ответил Кайда.

— Тогда в путь. Под утро должны вернуться.

Кайда встал и кивнул матросам:

— Двинулись, братва.

Шли гуськом, стараясь держаться около заборов. По пути осматривали каждый дом. Но все дома были пустыми. Прошли две улицы. Ни души.

На углу квартала стоял приземистый дом. Матросы подошли к нему. Кайда услышал в коридоре какое-то сопение. «Корова, — догадался он. — Значит, в доме есть люди». Рассредоточив у окон и дверей матросов, Кайда постучал в одно окно. В форточку выглянул человек.

— Кто это? — спросил он.

— Советские моряки, — ответил Кайда. — Откройте.

Стукнул засов, и дверь открылась.

— Немцы есть? — ступая на порог, спросил Кайда.

— Нет.

В доме оказались старик и старуха.

— Почему корова в прихожей, а не в сарае? — спросил Кайда.

Старик был невысокого роста, сутулый, все лицо испещрено морщинками. Он глянул на великана-матроса снизу вверх и горестно покачал головой.

— Ох, сынок, знал бы ты, какие грабители эти немецкие солдаты. Так и шастают по погребам и сараям. Уведут, как пить дать, коровенку. А она наша единственная кормилица.

— Грабят, говорите, дедушка? — спросил Лысов.

— Еще как.

Старик начал рассказывать о том, как жилось в городе советским людям. Кайда слушал его, хмурясь и сжимая кулаки. Ему вспомнились отец и мать, находившиеся в оккупированном городе Дружковке. Как-то они там? И над ними издеваются гитлеровцы.

— Ладно, дедушка, — прервал он его. — Пусть ребята часок вздремнут на полу.

Сам вышел во двор и залег у забора с автоматом наготове. Одного матроса оставил в дверях.

Клонило в сон. Чтобы не задремать, Кайда дал себе щелчок по носу. И тут он услышал топот кованых сапог. Мимо дома по тротуару шел взвод гитлеровцев. Кайда еле сдержался, чтобы не нажать спусковой крючок автомата.

Солдаты прошли мимо и направились на передовую.

Кайда вбежал в дом и разбудил матросов.

Старик пояснил:

— У немцев происходит смена. Скоро с передовой будут возвращаться солдаты, которые воевали.

— Вишь ты, — удивился Кайда. — Культурненько воюют. Пострелял — и гайда на отдых. А мы, дедушка, бессменно воюем. Братва, отправим-ка тех, кто будет возвращаться, на вечный отдых.

— Какой разговор, — поддержал его Лысов.

Матросы вышли на улицу и залегли у следующего дома вдоль забора. Кайда распорядился:

— На каждого из нас по два-три немца. Я лежу четвертым, значит, стреляю в седьмого и восьмого. Каждый дает по короткой очереди. В случае осложнения, закрепляемся в этом доме. Но, думаю, что ночь поможет нам оторваться от преследования.

Несколько минут спустя опять послышался топот кованых сапог. Гитлеровцы шли с передовой медленно, втягивая головы в плечи. Видно было, что они устали и продрогли от холода. Автоматы у них не в руках, а на шее.

«Как мокрые курицы», — невольно подумал Кайда.

Он насчитал восемнадцать солдат и удовлетворенно отметил: «Расчет правильный».

Короткий залп из восьми автоматов. Гитлеровцы повалились как подкошенные. С минуту матросы лежали в ожидании. Но никто из гитлеровцев не поднялся, не пополз, не застонал.

Кайда даже удивился, «Ловко мы их. Всех сразу наповал».

Немцев переполошила стрельба в их тылу. Из здания трехэтажной школы взвились осветительные ракеты.

Матросы лежали.

Выждав, когда наступила темнота, Кайда скомандовал:

— А теперь, братва, ходу.

Было еще темно, когда матросы вернулись к своим. Кайда доложил командиру взвода о результатах разведки.

— Значит, можно утром продвигаться вперед, — заключил лейтенант. — Пойду с докладом к капитан-лейтенанту Ботылеву.

Ботылев доложил о проведенной разведке майору Куникову. Тот принял решение на рассвете наступать на том участке. Однако предупредил Ботылева, чтобы далеко не зарывался.

— Людей у нас мало, растягивать оборонительную линию нельзя. Выберете удобный рубеж и закрепляйтесь.

На рассвете отряд Ботылева перешел в наступление.

Удалось пройти одну улицу. На второй матросы напоролись на сильный огонь противника и были вынуждены залечь. Оказалось, что на рассвете гитлеровцы подтянули сюда свежие силы.

Николай Уткин выкатил свой «максим» на перекресток и открыл огонь по пулеметному гнезду, находившемуся на чердаке дома на противоположной стороне улицы. Кайда расположился невдалеке и стал стрелять по засевшим в соседнем доме немецким автоматчикам.

Неожиданно «максим» замолк. Кайда оглянулся. Уткин лежал, уткнувшись лицом в землю и раскинув руки.

Кайда подполз к нему, спросил:

— Что с тобой, Утя?

Тот повернул голову, простонал:

— Засекли, гады. Пулемет повредило…

Кайда взвалил его на себя и отполз за стену разрушенного дома. У пулеметчика оказались перебитыми обе руки и ноги. Кайда наскоро перебинтовал его, уложил между камнями и пополз к пулемету. Но тот оказался безнадежно испорченным. Тогда матрос отполз в сторону и стал стрелять из автомата.

Капитан-лейтенант Ботылев приказал приостановить наступление, закрепляться на достигнутом рубеже.

Завязалась пулеметно-автоматная дуэль. Кайда отполз и вернулся к Уткину. Тот лежал без сознания.

Взяв его на руки, Кайда понес товарища в санчасть.

В санчасти Уткин пришел в сознание. Кайда склонился над ним, поцеловал в губы.

— Не говорю прощай, Коля. Мы еще встретимся. Оставляю тебя нашим медикам, а мне надо спешить к братве.

Второй день был, пожалуй, погорячее первого. Подтянув резервы, гитлеровцы предпринимали одну атаку за другой, обрушивали на десантников тысячи мин и снарядов, с воздуха на них сыпались сотни бомб. Станичку заволокло дымом и пылью от разрушаемых домов. Но и в этот день куниковцы выстояли, отразили все атаки противника. Вечером был тяжело ранен осколком снаряда лейтенант Карманов. Кайда отнес его в санчасть. Командование взводом перешло к помкомвзвода Полякову. Но вскоре и он был ранен. Взводом стал командовать друг Кайды Яков Котелевец. Впрочем, взвода как такового уже не было, более половины матросов были убиты или ранены.