Владимир Хазан - Пинхас Рутенберг. От террориста к сионисту. Том I: Россия – первая эмиграция (1879–1919)
- Название:Пинхас Рутенберг. От террориста к сионисту. Том I: Россия – первая эмиграция (1879–1919)
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Литагент «Гешарим»862f82a0-cd14-11e2-b841-002590591ed2
- Год:2008
- Город:Москва
- ISBN:978-5-93273-285-7
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Владимир Хазан - Пинхас Рутенберг. От террориста к сионисту. Том I: Россия – первая эмиграция (1879–1919) краткое содержание
В новой монографии В.Хазана рассказывается об уникальной судьбе известного русского революционного деятеля, члена эсеровской партии Пинхаса (Петра) Рутенберга. Рутенберг был одним из главных участников событий, вошедших в историю России под названием «кровавое воскресенье» и давших толчок началу первой русской революции. Последующая жизнь Рутенберга оказалась связана с совершенно иной реальностью: возвратившийся в иудейскую веру и превратившийся в националиста сионистского толка, он стал одним из крупнейших еврейских лидеров, основателем энергетической промышленности Эрец-Исраэль и строителем будущего Государства Израиль. На обильном архивном материале автор раскрывает яркую и неоднозначную личность Рутенберга, его на редкость сложную и драматическую судьбу, а также тот весомый вклад, который он внес в русскую и еврейскую историю XX века.
Пинхас Рутенберг. От террориста к сионисту. Том I: Россия – первая эмиграция (1879–1919) - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
Он <���Рутенберг> вернулся в Россию и занял место в рядах Керенского. Мы слышали, что он сделался губернатором Петрограда. После этого, когда к власти пришли большевики, он вновь исчез. Слышали о нем, что он объявился в Одессе и помогал там бороться с большевиками. В конце концов, он вновь оказался в Лондоне. Впечатление было такое, будто он продолжает жить при режиме Керенского, а не в еврейском мире. Он был революционер по сути своей, и революция для него никогда не прекращалась (Weitzmann 1966/1949: 170).
Нельзя не согласиться с тем и с другим в том, что чисто внешне политическая жизнь Рутенберга походила на лыжный слалом или цепь метаморфоз, причем каждый новый поворот или очередное видопревращение оказывались изломанней и круче предыдущего. Отсюда – неизбежные парадоксы и резкость «монтажных стыков» в «кинематографической ленте» его биографии. Например, после приезда в Россию, насколько нам известно, Рутенберг никаким образом не касался темы Еврейского легиона, которая продолжала оставаться актуальной в то время и в том месте, где он находился. Организацией еврейских военных формирований в Петрограде, и именно во время, совпавшее с возвращением туда Рутенберга, занимался И. Трумпельдор, как и он, настроенный резко оппозиционно по отношению к большевикам 28(о нереализованном замысле создания отряда из русских евреев и переброски его на Кавказский фронт с дальнейшим продвижением в Палестину см. в опубликованных нами воспоминаниях Я. Вейншала – Вейншал 2002: 50-4). Однако идея Еврейского легиона, в разных видах уже воплощенная, отходила перед Рутенбергом на задний план, уступая место куда более грандиозному и дерзновенному в его глазах проекту – дарования свободы и равенства евреям России. Его, без сомнения, уже увлекла та цепная реакция, которая должна была за этим последовать. Идеал революционера-социалиста и еврейского общественного деятеля сливались в этой новой исторической перспективе воедино, и, скажем так, более крупная задача заслоняла задачу более узкую и более частную. В этом была своя объективно-политическая логика и свой субъективно-психологический резон.
То и другое может быть подвергнуто, разумеется, полемике и полному неприятию. Однако, на наш взгляд, насыщенная многими и разными метаморфозами жизнь Рутенберга и ее главные интуиции и эмоционально-волевые импульсы обладали на самом деле единым и последовательным, пусть и скрытым от поверхностного зрения, сюжетом, а разные, на первый взгляд, плохо связанные между собой части – общим «планом». В приведенных высказываниях Каца и Вейцмана, верных с чисто формальной точки зрения, феномен Рутенберга, однако, выводился из узкой политической конъюнктуры, а не из широкой, в определенном смысле даже экзистенциальной «борьбы идей». В той грандиозной и утопической перспективе, которую этот человек для себя наметил: не локального, а всечеловеческого счастья (того, что И. Бентам определял как «наибольшее счастье наибольшего числа людей»), не конкретного и единичного мятежа, а мировой революционной динамики, переход от одной стратегии к другой, более глобальной и всеобщей, конечно, никаким «отступничеством» быть не мог, а лишь свидетельствовал о расширении его исторического зрения и масштаба действий. В этом своем качестве деятеля, пытавшегося связать решение еврейской проблемы не только, а может – страшно сказать! – и не столько с построением еврейского государства, но с устройством в своем роде мировых судеб вообще, Рутенберг явил уникальность не только собственной натуры, но и того варианта сионизма, который сильно отличался от привычных и принятых норм и потому у многих вызывал органическое и по-своему законное отторжение.
В одном нельзя не согласиться с Вейцманом – революционный синдром переоборудования мира в Рутенберге оказался абсолютно ничем не истребим: «Он был революционер по сути своей, и революция для него никогда не прекращалась».
В эту ценностную иерархию вплетался еще один немаловажный мотив – непреходящей привязанности к России, которая, как писал несколько позднее и без всякой связи с Рутенбергом И.И. Колышко, когда она
станет страной истинной свободы и гражданственности, еврейству в ней будет жить лучше, чем где бы то ни было, и Палестина завянет, не расцвев (Баян 1923:14).
Спустя более чем через 11 лет после бегства из нее Гутенберг вновь вернулся в Россию.
1. Кац 2000,1:120.
2. ИРЛИ. Ф. 115. Оп. 3. Ед. хр. 241. Л. 51.
3. ГА РФ. Ф. 5831. On. 1. Д. 175. Л. 72.
4. Массовые митинги, на которых в качестве ораторов выступали Житловский и Рутенберг, прошли в Питсбурге (8 августа), Детройте (10 августа), Чикаго (15 августа), Филадельфии (22 августа), Гарлеме (27 августа) и Бронзвиле (28 августа).
5. Илья Михайлович Чериковер (1881–1943), еврейский историк и общественный деятель. Давид Бен-Гурион (1886–1973), лидер еврейского рабочего движения в подмандатной Палестине, первый премьер-министр Государства Израиль. Ицхак Бен-Цви (Шимшелевич; 1884–1963), один из лидеров ишува в подмандатной Палестине, второй президент Государства Израиль.
6. Цитируемые в этой главе статьи Рутенберга из нью-йоркских идишских газет «Di varhayt» и «Der yidisher kongres» полностью приведены в Приложении IV.
7. Шмарьягу Левин (1867–1935), еврейский, сионистский и русский общественный деятель, писатель, д-р философии. Получил высшее образование в Берлинском университете (диссертацию защитил в Кенигсбергском университете), а также в берлинской Hochschule für die Wissenschaft des Judentums (Высшей школе иудаизма), после чего был казенным раввином в Гродно (1896–1897), Екатеринославе (1898–1904) и проповедником в Вильно (1904–1906). Член 1-й Государственной думы. Член правления Всемирной сионистской организации (избран в 1911 г. на 10-м сионистском конгрессе). В 1924 г. поселился в Эрец-Исраэль, где в основном занимался культурной и литературной деятельностью.
8. Нападки в этой статье на Житловского и Рутенберга (см. далее) отмечены в кн.: Френкель 2008/1984: 689.
9. Отпечатана в бруклинском издательстве «Yidisher farlag par literator un visenshaft» (Еврейское издательство литературы и науки).
10. Константин Михайлович Оберучев (1864–1929), офицер-артиллерист и ученый в области баллистики; участник революционного движения в России. Родился в Туркестане в семье полковника.
Окончил киевскую военную гимназию (1881), Михайловское артиллерийское училище (1884) и Михайловскую артиллерийскую академию (1889). В 1906 г., выйдя в отставку, посвятил себя публицистической и литературной деятельности. Участвовал также в кооперативном движении. Состоял в связи со старыми народовольцами – братьями Германом и Всеволодом Лопатиными, Н.В. Чайковским, за что подвергся аресту и ссылке в Олонецкую губернию, которая была заменена высылкой за границу, где он пробыл вплоть до Февральской революции 1917 г. По возращении в Россию исполнял обязанности военного комиссара Киевского округа, позднее произведен Временным правительством в генералы и назначен на пост командующего войсками этого округа. Уехав в конце сентября 1917 г. на международную конференцию по обмену военнопленными в Копенгаген, в большевистскую Россию не вернулся. Жил в эмиграции в Нью-Йорке, основал Фонд помощи русским писателям и ученым и стал его председателем (см. в письме К. Бальмонта И. Бунину от 19 декабря 1927 г.: «Спасибо Вам за пересылку чека и письма Оберучева», Дэвис и Шерон 2002: 56).
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: