Питер Мур - Живой Дали

В одну из поездок мы узнали от стюарда-испанца, что на пароходе находится цыган-гитарист, путешествующий третьим классом. Он едет в Америку в первый раз и с удовольствием выступает для всех, кто готов его слушать.

- El es muy bueno, - сказал стюард.

Дали очень заинтересовался.

Мне пришлось немного надавить на капитана, и в конце концов он дал разрешение на приватную встречу пассажира третьего класса с пассажирами первого. Гитарист должен был прийти в каюту Дали и сыграть для него.

После ужина в дверь постучали. Вошел молодой человек лет двадцати. Небольшого роста, черноглазый, он казался очень стеснительным. Парень вытащил гитару из чехла и с такой страстью ударил по струнам, что мы, прослушав первую вещь, попросили его продолжить. В итоге он играл для нас три часа подряд, до глубокой ночи.

Дали был покорен талантом цыгана и, как только мы прибыли в Нью-Йорк, представил его журналистам, собравшимся в порту

Гитариста звали Манитас де Плата. Неожиданное внимание Дали открыло перед ним невероятные возможности: через неделю он уже выступал в Карнеги-холл, причем не в обычные вечерние часы, а в полночь, на специальном закрытом концерте. Дело было в шляпе!

По иронии судьбы капитан судна, который был очень недоволен тем, что пассажир третьего класса приходит выступать в каюту Дали, просил нас достать ему билет на этот закрытый концерт...

Манитас стал известен и богат. Пластинки с его музыкой продавались миллионными тиражами.

Как-то он приехал к Дали в Кадакес и устроил импровизированный концерт в открытом внутреннем дворике дома в Порт-Льигате. Но об этом пусть расскажет Кэтрин.

В тот августовский день, в начале 1970-х, было душно и жарко.

Мы все сидели в гостях у Божественного, в патио, где жара ощущалась не так сильно. В тот день он пригласил своего большого друга Манитаса де Плата, цыганского гитариста, сыграть для нас.

Собрались все сливки каталонского общества, "от короля до бедняка", как говорил сам Дали.

В некотором возбуждении художник наблюдал, как гости рассаживаются.

- Капитан, Капитан, идите сюда, - позвал он нас.

Но мой муж не последовал его совету и увел меня подальше от толпы. Мы поднялись на балкон и расположились там. Я была довольна - сверху удобней наблюдать за остальными, но, как оказалось, это был тот случай, когда "у Питера есть причины, о которых Кэтрин совершенно не догадывается"!

Музыканты, то есть Манитас де Плата и четверо его друзей, расположились напротив гигантской кофейной, чашки, из которой росло оливковое дерево. Солнце стояло в зените. На плечи музыкантов спадали вьющиеся волосы, пестрые рубашки были расстегнуты по пояс и открывали загорелые торсы, в глаза бросались толстые золотые цепи, без которых трудно представить цыган.

Заиграла музыка. Все как будто позабыли о жаре и принялись хлопать в ладоши в такт, кое-кто даже пританцовывал. Гитаристы почти сразу взмокли. Они старались вовсю, довольные успехом. И вдруг... пошел снег! Снег из перьев! Белые, серые, коричневые, они испускали страшную вонь, как в старом курятнике, и постепенно заполняли все пространство. Люди начали чихать, кашлять, задыхаться!

Гитаристы превратились в пушистых цыплят, но продолжали играть, выплевывая перья в небольших паузах фламенко.

Дали веселился от души. Он стоял в стороне, под навесом, защищенный и от солнца и от перьев!

Ларчик открывался просто. Над патио находился огромный вентилятор, который обычно использовался для поднятия пластикового купола над одной из башен дома. К вентилятору привязали большой мешок, сшитый из простынь, и набили его перьями, собранными на птицеферме рядом с Фигерасом.

- Теперь ты понимаешь, почему мы сели здесь, чтобы послушать Манитаса? - шепнул мне Питер. Он прекрасно знал, что должно произойти.

Это событие наделало шуму. Многие до сих пор вспоминают о нем. В тот день Дали и Тала рисковали остаться без прислуги: даже полгода спустя дворецкий, кухарка Пакита, горничная Роза и Артуро, человек на все случаи жизни, натыкались на перья в разных уголках и закоулках просторного дома.

Примечания

. Он очень хорош (исп.).

На причале

Выражение "путешествовать налегке" применить к нам было бы трудно! С приближением к Нью-Йорку нас начинало лихорадить от предчувствия предстоящей выгрузки. Кэти занималась чемоданами, а я проверял, хорошо ли закрыты многочисленные ящики и наклеены ли на них нужные этикетки. Оцелоты всегда чувствовали наше волнение и становились нервозными.

Сборы были в самом разгаре, когда в каюту позвонил Дали.

- Капитан, - сказал он, - с какой стороны судна находится ваша каюта? Со стороны моря или набережной?

В окно была видна набережная.

- О, тогда вы увидите, как подъемный кран передвигает платформу, на которой стоит великолепная машина цвета беж. Но одно колесо соскользнуло с платформы и висит в воздухе. Как только они попытаются опустить платформу на землю, машина рухнет прямо в воду. Знаете, что самое смешное, Капитан? - Дали сделал небольшую паузу. - Речь идет о вашем "бентли".

Маэстро обожал поддразнить людей и всегда наслаждался подобными ситуациями. Я привык к его странным шуткам, но все же меня охватило некоторое волнение, когда я действительно увидел свою машину.

В конце концов "бентли" удалось благополучно выгрузить с корабля, без единой царапины. Дали был счастлив и с удовольствием ездил на ней по Нью-Йорку. Он даже нарисовал на бардачке маленькую симпатичную Деву Марию.

- Пусть она охраняет вас, Капитан, от несчастных случаев.

Бездарь

Мне кажется, в начале нашего сотрудничества Дали считал меня никчемным человеком. Потом он решил, что я все-таки не бездарь, но удачно им притворяюсь. Спустя еще какое-то время он сумел признать, что я в чем-то успешен. А через десяток лет работы бок о бок... полюбил меня и даже гордился мной.

Он обожал устраивать розыгрыши, и мне случалось частенько журить его за очередную проделку:

- Дали, как бы вам ни хотелось меня надуть, у вас ничего не получится!

Мы смотрели друг другу в глаза и начинали хохотать. Это была наша игра. Дали был счастлив, если ему удавалось разыграть меня.

Эта история случилась в первый год нашего сотрудничества. Я договорился о встрече с богатым клиентом, человеком, с которым познакомился еще в те времена, когда вращался в кинематографических кругах. С ним можно было заключить сделку на сто тысяч долларов. Встреча, как всегда в подобных случаях, была назначена в баре отеля "Сент-Реджис".

В то утро я опоздал на пятнадцать минут по уважительной причине. Директор отеля остановил меня, чтобы поговорить о важной проблеме: вот уже три года подряд чета Дали не оплачивала счетов. Мне удалось договориться и снизить задолженность в пятьдесят тысяч долларов наполовину. Касательно остальных двадцати пяти тысяч я предложил творческое решение: Дали оформит бар на первом этаже отеля, и репродукциями его картин мы украсим каждый номер.