Михаил Жижка - Радищев

Прочитав 30 страниц, Екатерина пишет: «Намерение сей книги на каждом листе видно: сочинитель оной наполнен и заражен французским заблуждением, ищет всячески и выищивает все возможное к умалению почтения к власти и властям, к приведению народа в негодования противу начальников и начальства… знания имеет довольно, и многих книг читал сложения унылого и все видит в темна черном виде. Воображения имеет довольно, и на письме довольно дерзок». «Стр. 143, 144, 145, и 146 выводят снаружи предложения, уничтожающие законы и совершенно то, от которой Франция вверх дном поставлена».

Таким образом, Екатерина справедливо считает Радищева «подвизателем французской революции в России». Чем дальше мы читаем эти желчные пометки царицы, тем ярче выступает значение книги Радищева

Страницы 160–167 «служат к разрушению союза между родителей и чад и совсем противны закону божию, десяти заповедям, святому писанию, православию и гражданскому закону. И по всей книге видно, что христианское учение сочинителем мало почитаемо».

По всей книге разбросаны «вылазки против судей и придворных чинов, против дворянства и священников», «сочинитель не любит слов — покой и тишина… не любит царей и где может убавить к ним любовь и почтение, тут жадно прицепляется с редкой смелостью, Хвалит Кромвеля и Мирабо, который не единые, а многих виселец достойный… царям грозится плахою… клонит к возмущению «крестьян противу помещиков, войск противу начальства» и, что особенно опасно, «надежду полагает на бунт от мужиков». Словом — «он бунтовщик — хуже Пугачева».

Эти замечания задолго до суда решили участь «Путешествия» и его автора. После всего сказанного Екатериной оставалось немного: подвести преступление Радищева под формальные пункты существующего законодательства.

Но, как сообщает Якушкин, следственным органам нелегко было подобрать формальные пункты в законодательстве, согласно которым можно было бы осудить Радищева к смертной казни или к десятилетнему заключению в Сибирь за издание книги, где он высказывает свои политические взгляды. Но здесь крючкотворцы из сената и уголовной палаты вышли из положения. Злодеяние» Радищева было подведено под «воровские пункты». Так пункт 13 гл. 42, приведенный уголовной палатой против Радищева, буквально гласит следующее: «А которые воры чинят в людях смуту и затевают на многих людей воровским своим измышлением затейные дела и таких воров за такое их воровство казнити смертию». Или вот, например, из военного артикула [14] Военный устав или уложение. : «Когда крепости или шанцы [15] Военное укрепление типа окопа. «штурмованы будут, а начальники с солдатами уступят прежде, пока они крайнею силою учинили и прибочное свое оружие употребляли и с неприятелем какую стычку имели и от оного отогнаны».

Из оценки Екатерины мы видели, что Радищев теоретически основательно разрушал крепость самодержавия, не оставляя камня на камне от сущеетвующего строя. Но отсюда до действительного разрушения этого строя было еще очень далеко. Сотни и тысячи лучших борцов за освобождение трудящихся, закованные в кандалы отмерили великий сибирский путь от Петербурга до Туруханска, прежде чем крепость самодержавия была окончательно разрушена. Радищев первый проделал путь от Петербурга до Илимского острога. Вот почему в галлерее мучеников за дело освобождения трудящихся ему должно принадлежать почетное место.

После ареста Радищева полиция произвела дознание «об авторах книги». Потом дело о нем перешло на следствие к экзекутору [16] Чиновник, исполняющий полицейские обязанности. Шешкавскому, этому, по выражению сына Радищева Павла, — «Малюте Скуратову». От него дело было направлено в палату уголовных дел… Из палаты оно перешло в сенат и наконец в совет.

Процесс закончился указом сенату от 4 сентября 1790 года, по которому Радищев как государственный преступник, «нарушивший присягу» изданием книги, «наполненной самым вредным умствованием, «разрушающей покой общественный, стремящейся произвести в народе негодование против начальников и начальства», книги, «начиненной неистовыми изражениями противу сана и власти царской», на основании государственных узаконений присуждается к смертной казни, через отсечение главы. Но «соединяя милосердие с правосудием, — писала Екатерина, — освобождаем его от лишения живота и отобрав от него чины, знаки ордена и дворянское достоинство, сослать его в Сибирь в Илимский острог на десятилетнее безисходное пребывание».

«Сентября 9-го дня 1790 года Губернское правление для дальнейшего в Сибирь в Илимский острог препровождения», постановляет — «отправить его в Новгородческое управление за крепчайшею стражею окованного через посредство управы благочиния. Об исполнении сообщить».

Оторванный от друзей, семьи и знакомых, человек «с изящным умом» и «чувствительным сердцем», по воле палачей самодержавия должен был проводить лучшие гады своей жизни в далекой снежной Сибири.

Сейчас мы вынуждены оставить Радищева в Илимском остроге с тем, чтобы разобрать следующие вопросы:

1. Отношение к «Путешествию» разных социальных групп.

2. Поведение Радищева во время судебного следствия.

Какое же впечатление произвела книга Радищева «Путешествие из Петербурга в Москву» по выходе в свет?

Княгиня Дашкова назвала ее «набатом, призывающим к революционному взрыву».

Это была безусловно верная оценка.

Увещевательная записка

В этой книге Радищев выступает как последовательный идеолог революционной буржуазии. Вся сила ее направлена на борьбу с самодержавно-крепостническим строем, за утверждение господства буржуазии. В ней Радищев выступает против феодальной семьи и собственности в защиту буржуазной собственности. Русская буржуазия должна была таким образом взяться за практическое претворение в жизнь политических идеалов Радищева и, выражаясь словами Маркса, перейти «от оружия критики к критике оружием».

Можно ли русскую буржуазию того времени назвать революционной силой, хоть в какой-нибудь степени? Конечно, нет. Политически отсталая и культурно-невежественная, она совершенно не была способна не только на революционное выступление, но даже на заметную оппозиционность. Привязанная бесчисленными политическими и экономическими нитями к «самодержавно-крепостническому строю», русская буржуазия выполняла реакционную политическую роль. На судебном следствии по делу Радищева купец Зотов сказал, что «книгу «Путешествия» он читал по глупости». К сожалению, в этом было много горькой правды.