Григорий Ревзин - Ян Жижка

Готовые бойцы — оружейники. Они самим ремеслом приучены владеть мечом и самострелом.

Для задуманного захвата Вышеграда важно было научить штурмующих быстро подниматься по лестнице, прикрываясь сверху щитом и держа под ним меч. Отобрав самых крепких из пришедших к нему бывалых воинов, Жижка заставил их лазать вверх и вниз по длинной лестнице, приставленной почти отвесно к стене Шатлавы — пражской тюрьмы.

После полуночи наскоро обученный отряд выступил через Свиные ворота из Новой Праги. Чтобы не всполошить стражу на стенах Вышеграда, Жижка решил подойти к замку со стороны Влтавы. Барочники гребли веслами, обмотанными соломой.

Отряд, высадившийся в тумане осенней ночи поодаль Вышеградского замка, стал ждать первых слабых проблесков рассвета. В этот час утомленная ночным бдением на башнях стража скорее всею не заметит незваных гостей, подпустит их к самому каменному обводу.

Расчет Жижки был верен: в замке подняли тревогу только после того, как люди Жижки успели приставить длинные лестницы и взобраться до их середины. Через минуту закипел бой на гребне стены.

Взобравшись наверх и оставив своих людей биться со стражей, Жижка с десятком воинов побежал к воротам замка. Короткая схватка — и с тяжелых, окованных железом ворот уже сбрасывали запоры. Прихваченный отрядом кузнец, не раз чинивший здесь подъемные колеса, живо завладел ими и опустил мост.

Несколько сот вооруженных пражан, нетерпеливо дожидавшихся конца дела по другую сторону ворот, через минуту с победными криками ворвались в замок.

Защитники Вышеграда дрались вяло. Завидев во главе атакующих одноглазого рыцаря, своего былого товарища, они тотчас опускали мечи.

— За чашу! — кричал Жижка.

— За чашу! — отвечали сдающиеся на милость рыцари.

Все произошло с такой стремительной быстротой, что немецкие рыцари-наемники еще спокойно спали под сводами замка, когда туда вступили победители. Наемников перевязали и погнали в Прагу.

Эта дерзкая, мастерски выполненная операция высоко подняла Жижку в глазах пражан, сделала его всеми признанным военным вождем пражских гуситов.

Теперь следовало штурмовать второй бастион Ченка Вартемберкского — королевский Пражский замок. Но нельзя было и думать взять этот замок так, как захватили Вышеград, с налета: католики зорко охраняли главную свою твердыню. Штурм ее потребовал бы нескольких тысяч людей и больших жертв.

В согласии с Желивским Жижка решил обождать с атакой на этот замок еще две недели — до условленного ранее подхода гуситских паломников из всех чешских земель.

Засевшим на Градчанских высотах Софье и Ченку предстоящее в Праге народное сборище сулило мало приятного. А нетерпеливый Сигизмунд требовал из своей венгерской столицы немедленного наступления на Прагу.

Ченек задумал совершить налет большими силами из Градчан через Карлов мост на Старую Прагу. Он лихорадочно стягивал в Пражский замок военные отряды.

Однако подготовка большой военной вылазки против пражан требовала времени. А Ченек опасался, как бы приход в Прагу вооруженных крестьян-паломников, намеченный на ноябрь, не опрокинул всех его расчетов.

Регентство решило любой ценой помешать приводу в Прагу гуситов из провинции. Конные отряды Ченка и католических панов начали рыскать по стране. Они перехватывали один за другим все пути к столице.

Католикам удалось разогнать толпы народа, шедшего к Праге с севера и востока Чехии. Зато они потерпели полную неудачу на южной и западной стороне.

Гуситов из Плзеньского края вел Вацлав Коранда. Его письма вовремя достигли Николая из Гуси и Хвала из Маховиц, шедших во главе крестьян и горожан Бехиньского и Прахеньского краев. Оба отряда соединились, прежде чем католики успели разбить их порознь.

Карлов мост и Градчанский холм (гравюра XVI века).

Сводный отряд, вооруженный вилами и цепами, отразил атаку тысячи трехсот всадников, которыми командовал пан Петр Штернбергский. Зато панские наемники добились своего у маленького городка Книна. Они настигли здесь триста гуситов, двигавшихся отдельной колонной со стороны Усти над Лужницей, и перебили их всех поголовно.

4 ноября в Прагу вошли крестьяне и ремесленники, ведомые Корандой и Николаем из Гуси из-под Плзня, Клатов, Домажлиц, Сушиц. Они принесли в столицу страшную весть об избиении у Книна.

Снова загудел над Прагой набат. Пражские гуситы и пришедшая к ним подмога решили немедленно и всем народом выступить на юг и отомстить за гибель сотен ни в чем не повинных людей.

Надо было дать исход народному гневу. Жижка, Николай из Гуси, Желивский, Коранда сошлись на том, что нет смысла искать врага где-то далеко. Здесь, в самой Праге, на виду у всех засел он по другую сторону Влтавы. В руках Ченка было уже предмостье, и он в любую минуту мог бросить католических наемников через Карлов мост на Старую и Новую Прагу.

В тот же день Жижка повел плохо вооруженный, неопытный в ратном деле народ на занятую отрядами Ченка Малую Сторону. С двух концов предмостья, из Саксонского дома и из дворца архиепископа, наступающих встретили огнем пушек — еще редкостного тогда оружия. Стреляли по атакующим и сбоку — с Градчанских высот. Под смертоносным градом камней и кусков железа, устилая своими телами берег Влтавы, гуситы прорвались к Саксонскому дому и дворцу архиепископа.

В жестокой рукопашной схватке наемники не устояли. Тесня их, бойцы Жижки упорно двигались вперед, брали штурмом дом за домом.

К ночи Жижка пробился до монастыря св. Фомы. Вся Малая Сторона была в его руках. Справа ею люди добрались до градчанских стен. Десятки домов Малой Стороны стояли в пламени.

Гулкая пальба пушек, непрерывный набатный звон, сзывавший гуситов на бой, зарево пожаров, игравшее алыми сполохами на зеркальной глади Влтавы, — народная Чехия вступала на трудный и славный путь…

В ту ночь королева Софья так испугалась яростного натиска воинов Жижки, что бежала из Пражского замка потайным ходом. Ее сопровождал молодой Ульрих Розенберг, сын умершего Генриха Розенберга.

А люди Жижки, опьяненные успехом, захватив богатую добычу— множество оружия, коней, пушек, с победными криками вернулись обратно на правый берег Влтавы. Идя следом за ними, католики вновь заняли оставленную победителем Малую Сторону и принялись грабить и жечь все, что еще уцелело от разрушения.