Ларри Симс - Дневник Гуантанамо

— У меня нет к тебе вопросов, потому что я все знаю про твое дело, — сказал ДСР.

Он и его помощник ушли, оставив меня с охранниками и роем москитов.

Спустя несколько дней ДСР пришел в мою камеру.

— Слушай! Те парни хотят узнать о Мехди и Ганцарски, и они сказали, что ты причастен к заговору «Миллениум».

— Ну, Мехди и Ганцарски — это мои друзья в Германии, а что касается заговора, я к нему не имею никакого отношения.

— Я дам тебе ручку и лист бумаги, и ты напишешь все, что знаешь.

После двух недель моего пребывания в мавританской тюрьме два белых американских следователя, мистер Ли и его немецкий переводчик мистер Грант, прибыли в тюрьму, чтобы допросить меня [58].

Перед тем как я встретился с этой американской командой из двух человек, они отправили полицию штурмовать мой дом и офис, чтобы конфисковать все, что может указывать на мою причастность к преступной деятельности. Специальная охранная команда привезла меня домой, обыскала дом и забрала все, что может быть полезно для американцев. Когда они прибыли, моя жена спала, и они ее безумно напугали. Она ни разу в жизни не видела, как полиция обыскивает чей-то дом. Я тоже этого никогда не видел, но меня беспокоило только то, что они сильно потревожили мою семью. Мои соседи не очень переживали из-за всего этого, во-первых, потому, что они знают меня, а во-вторых, потому, что они понимают, что полиция Мавритании несправедлива. Одновременно с этим другая команда обыскивала офис компании, в которой я работал. Как выяснилось, американцев ничего не интересовало, кроме моего рабочего компьютера и телефона.

Когда я вошел в допросную, оба следователя сидели на кожаном диване. Они выглядели очень сердитыми. Должно быть, они были из ФБР, потому что конфискованные вещи в итоге оказались у ФБР.

— Здравствуйте, — сказал я, протягивая руку. Но и моя рука, и мое «здравствуйте» остались висеть в воздухе.

Агент Ли, кажется, был главным. Он пододвинул ко мне старый металлический стул.

— Ты видишь фотографию на стене? — спросил агент Ли, указывая на портрет президента, а агент Грант перевел на немецкий.

— Да, — ответил я.

— Твой президент пообещал нашему, что ты будешь с нами сотрудничать, — сказал агент Ли.

Я подумал: «Как дешево!» Мне вообще плевать на обоих президентов, как по мне, они оба злые и несправедливые.

— Да, конечно, я буду! — сказал я и потянулся к столу, где были разные напитки и конфеты.

Агент Ли ударил меня по рукам.

— Здесь тебе не вечеринка, — сказал он. — Слушай, я здесь, чтобы узнать о тебе всю правду. Я не собираюсь удерживать тебя.

— Хорошо! Вы спрашиваете, а я отвечаю.

Посреди разговора в допросную вбежал парень с чаем, пытаясь задобрить своих рассерженных гостей. «Свали отсюда!» — сказал агент Ли. Он совсем без уважения относился к беднякам. Идиот и расист. Лично я игнорировал все оскорбления в свой адрес и сохранял спокойствие. Я очень хотел пить, потому что допрос длился всю ночь.

— Перед 11 сентября ты позвонил своему младшему брату в Германию и сказал: «Сосредоточься на школе». Как это расшифровать?

— Никак. Я всегда советую брату сосредотачиваться на школе.

— Зачем ты звонил в спутниковую компанию в США?

— Мы пользуемся американским интернетом, и мне была нужна помощь.

— Зачем ты звонил в отель в Германии?

— Мой босс попросил меня забронировать номер для одного из его братьев.

— Сколько у тебя компьютеров?

— Только мой рабочий компьютер.

— Ты лжешь! У тебя есть портативный компьютер.

— Это компьютер моей бывшей жены.

— Где живет твоя бывшая жена?

— ДСР знает.

— Хорошо, давай проверим эту ложь.

Агент Ли вышел на несколько минут, чтобы приказать ДСР обыскать дом моей бывшей жены и забрать портативный компьютер.

— Что, если ты лжешь?

— Я не лгу.

— Но что, если?

— Я не лгу.

Конечно, он угрожал, что меня будут пытать, если окажется, что я солгал.

— Ты ведь знаешь, что у нас есть несколько черных ублюдков, которые ненавидят террористов вроде тебя, — сказал он, и в течение всего разговора в его речи мелькали расистские выражения.

— Я сам ненавижу евреев, но вы, парни, направляете самолеты в наши здания, — продолжил он.

— Это дело ваше и тех, кто сделал это. Вы должны обсудить свои проблемы с ними. Я к этому не имею никакого отношения.

Регулярно агенту Ли звонили, очевидно, это была его девушка. В это время другой идиот, говорящий на немецком, задавал самые глупые вопросы.

— Смотри сюда. Это немецкая газета, и в ней пишут о вас, парни, — сказал он.

Я просмотрел статью об экстремизме в Германии.

— Что ж, мистер Грант, это не мои проблемы. Как видите, я в Мавритании.

— Где сейчас Абу Хафс? Где Нуман? — спросил агент Ли агрессивно [59].

— Я не в Афганистане. Я в Мавритании, в тюрьме. Как я могу знать, где они сейчас?

— Ты прячешь его, — сказал он.

Я хотел было сказать: «Проверьте мои рукава», — но осознал, что не в моем положении говорить такое.

— Ахмед Рессам сказал, что знает тебя!

— Я не знаю Ахмеда Рессама. И вы ничего не можете с этим сделать.

Тем временем ДСР со своим помощником вернулся с ноутбуком моей бывшей жены. Им было запрещено входить в допросную, поэтому они постучали в дверь, и агент Ли вышел. Я присмотрелся и увидел, что у них был тот самый ноутбук. Я обрадовался, что они смогли найти «большой секрет».

Агент Ли вернулся.

— Что, если я скажу тебе, что они не нашли компьютер? — спросил он, пытаясь быть умнее, чем он есть на самом деле.

— Я только могу сказать, что у меня его нет, — ответил я, дав ему поверить, что я не видел ноутбук. После этого он ни разу не спросил меня о нем.

Они скопировали все жесткие диски и вернули их домой, просто чтобы потратить четыре года на старательные поиски несуществующего сокровища. Вот незадача!

— Мы вторглись в Афганистан и убиваем там всех. Думаешь, это нормально? — спросил агент Ли.

— Вам лучше знать, вы же этим занимаетесь, — сказал я.

— Ты знаешь Хаяри [60]?

— Нет!

— Канадцы сказали, что видели вас вместе. Либо я обманываю тебя, либо они обманули меня. Или ты лжешь.

— Я не знаю его, но в мечети и в кафе недалеко от нее меня всегда окружали незнакомые люди.

— Как ты думаешь, почему из двух миллионов мавританцев мы выбрали именно тебя?

— Я не знаю почему. Я знаю только, что не сделал вам ничего плохого.

— Напиши свое имя на арабском.

Я написал имя. Для чего-то он все время меня фотографировал. Он меня очень запутал.

— Зачем ты звонил в ОАЭ?

— Я не звонил.

— Ты думаешь, я обманываю тебя?

— Нет, но я не помню, чтобы звонил в ОАЭ.

Как выяснилось, он действительно обманул меня, но, возможно, непреднамеренно. Я действительно не звонил в ОАЭ, но однажды мне звонила моя подруга доктор Эман из Саудовской Аравии. Она пыталась помирить меня с моей бывшей женой. Я не смог вспомнить об этом во время допроса, я слишком сильно нервничал. Но когда меня освободили, дома мне напомнили, поэтому я сам пошел в полицию и рассказал им все о том случае. Еще как-то раз мой брат Ибрагим, который работает рентгенологом, звонил своему французскому поставщику в Париж. Обычно, если я даю телефон тем, кому я доверяю, то не уточняю деталей звонка. Но, если тебя арестовывают, нужно рассказать обо всей своей жизни, и ответы вроде «я не помню» не принимаются.