Игорь Ефимов - Феномен войны

Знаменитый марш-бросок Шермана через Теннеси, Алабаму, Джорджию, Южную Каролину сыграл ту же роль, какую в войнах 20-го века стала играть бомбардировочная авиация дальнего действия. Армия северян оставляла после себя пустыню. Мало того, что 40 тысяч солдат и офицеров снабжали себя, реквизируя у местного населения зерно, коров, овец, лошадей, мулов. Что нельзя было использовать — уничтожалось. Одновременно разрушались расположенные в важных стратегических пунктах укреплённые здания, предприятия, железнодорожные станции и сама колея.

Безжалостность обеих сторон ярко воссоздана в американской литературе: поэма Винсента Бене «Тело Джона Брауна», роман Маргарет Митчелл «Унесённые ветром», роман Эдгара Доктороу «Марш» и многих других. Не имея достаточно сил, чтобы остановить продвижение армии Шермана, конфедераты стали зарывать в землю на пути движения северян самодельные мины, на которых подорвалось несколько солдат. Тогда Шерман распорядился вести перед колоннами группы пленных, которых заставляли кирками и лопатами откапывать мины. Конечно, некоторые гибли при этом, но обвинения в намеренной жестокости Шерман отметал, заявляя, что он просто спасает жизни своих солдат, а чужих он жалеть не обязан.

«Конец был близок. В 1865 году Шерман планировал подвергнуть Южную Каролину ещё более страшному опустошению, чем Джорджию. Ведь это был штат, который своей безрассудной дерзостью развязал войну, принёсшую столько страданий американскому народу. Некоторые министры в правительстве Линкольна предлагали разрушить Чарльстон до основания и символически посыпать развалины солью». [249] Churchill, op. cit., p. 428.

Отчаянное положение южан вынудило их искать мира. Но в своих предложениях они говорили «о достижении мира между нашими двумя странами». Такая формула была абсолютно неприемлема для северян. Они четыре года сражались за сохранение Союза. В случае возвращения южных штатов в Союз они обещали помощь в восстановлении разрушенного и амнистию участникам боевых действий.

«О какой амнистии идёт речь?! — с возмущением воскликнул президент южан Джефферсон Дэвис. — Амнистировать можно преступников. Мы же сражались за свои законные права!».

Бои продолжались и в 1865 году, но силы были слишком неравными. В апреле Ричмонд пал, и Линкольн смог въехать в столицу врага. 9-го апреля генерал южан Роберт Ли принял условия капитуляции, предложенные победоносным генералом Грантом. По этим условиям, сдавшимся в плен конфедератам разрешено было вернуться в их дома, офицерам — даже с оружием. Грант разрешил побеждённым сохранить лошадей и мулов, чтобы их можно было использовать для весенних посевов. [250] Eaton, op. cit., p. 300.

14 апреля пуля убийцы оборвала жизнь президента Линкольна. Другой заговорщик сумел проникнуть в дом министра иностранных дел Уильяма Сьюарда и тяжело ранить его кинжалом. Уинстон Черчилль впоследствии писал, что все помыслы погибшего президента

«были направлены на врачевание ран, нанесённых его стране. Он обладал мудростью и силой духа, нужными для этого, а также огромным авторитетом. Другие могли пытаться имитировать его великодушие. Но только он смог бы удержать под контролем бушевание яростной политической вражды, которая неизбежно выплеснулась наружу». [251] Churchill, op. cit., p. 430.

Этот исторический пожар запечатлён в воображении каждого россиянина сотнями и тысячами романов, кинофильмов, поэм, пьес, мемуаров, живописных полотен. В школьные и университетские программы включились «Тихий Дон» Шолохова, «Хождение по мукам» и «Хлеб» Алексея Толстого, «Железный поток» Серафимовича, «Разгром» Фадеева, «Конармия» Бабеля и многое другое. После падения коммунизма стали доступны «Окаянные дни» Бунина, «Мои службы» Цветаевой, «Годы. Дни» Василия Шульгина, «Очерки русской смуты» Деникина, «Доктор Живаго» Пастернака, «Красное колесо» Солженицына, множество мемуаров русских эмигрантов. Всё это даёт мне право не касаться хронологической канвы событий, а сосредоточиться на внутренних коллизиях противоборства и главных векторах бушевавшей вражды.

В течение восьми месяцев нахождения у власти (март-октябрь 1917 года) Временное правительство во главе с Керенским стремительно теряло популярность. В глазах солдат его власть означала продолжение бойни под лозунгом «Война до победного конца!». В глазах офицеров это были безумцы, разрушившие армейскую дисциплину, выпустившие «Приказ № 1», позволявший рядовым привлекать к суду своих командиров и судить их. Для малых народов, мечтавших о независимости, министры, сидевшие в Зимнем дворце, были ничем не лучше царских министров. Для участников Корниловского мятежа (август-сентябрь 1917 года) социалист Керенский был ничем не лучше большевиков, которых он вооружил для защиты Петрограда от подступавшего казачьего корпуса.

Поэтому Октябрьский переворот, устроенный большевиками под эгидой Съезда Советов рабочих и солдатских депутатов, не вызвал серьёзного сопротивления. Многие в России возлагали надежды на приближавшиеся выборы в Учредительное собрание, которое должно было выработать конституционные основы нового государственного здания. Однако результаты этих выборов явидись шоком для культурного россиянина той поры. 41 % мандатов получили эсеры, то есть партия, двадцать лет занимавшаяся террором, требовавшая отмены частной собственности на землю и проведения множества реформ чисто социалистического толка. В союзе с другими малыми партиями эсеры легко могли стать доминирующей силой в Учредительном собрании. Поэтому разгон его, произведённый большевиками в январе 1918 года, вызвал лишь слабые протесты в провинции и несколько демонстраций в столицах.

Задачей номер один для новых правителей России был выход из войны. Троцкий приехал в Брест-Литовск вести переговоры с представителями германского Генштаба о сепаратном мире. Подъезжая к городу, он мог увидеть своими глазами, что на русской стороне фронта окопы практически опустели — дезертирство было повальным. Тем не менее, он дерзко выдвигал то одни, то другие условия совершенно неприемлемые для немецкой стороны. Например, он требовал включить в договор пункт, запрещающий переброску германских войск с восточного фронта на западный. Конечно, немцы отказались. [252] Deutscher, Isaac. The Prophet Armed. Trotsky: 1879–1921 (London: Oxford University Press, 1954), p. 354.

Переговоры закончились диковинным гибридом — «ни мира, ни войны». «Мы распускаем армию, но мирный договор не подписываем», объявила большевистская делегация. В этом, конечно, был свой политико-пропагандный расчёт: солдатская масса, получив демобилизацию от новой власти, должна была сильно качнуться в её сторону. Многие члены большевистского Политбюро также возлагали преувеличенные надежды на наступление мировой революции. Эти надежды подогревались большой стачкой в Австрии, усилением коммунистических движений в Финляндии, Венгрии, Баварии.