Олег Мороз - Ельцин против Горбачева, Горбачев против Ельцина
- Название:Ельцин против Горбачева, Горбачев против Ельцина
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Маска
- Год:2013
- ISBN:5-05-006410-4
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Олег Мороз - Ельцин против Горбачева, Горбачев против Ельцина краткое содержание
Ельцин против Горбачева, Горбачев против Ельцина - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Градус полемики, видимо, «зашкалил». Вернувшись после заседания к себе в кабинет, Борис Николаевич сел за стол и написал Горбачеву отчаянное письмо:
«Уважаемый Михаил Сергеевич!
Долго и непросто приходило это решение написать это письмо. Прошел год и 9 месяцев после того, как Вы и Политбюро предложили, а я согласился возглавить Московскую партийную организацию. Мотивы согласия или отказа не имели, конечно, значения. Понимал, что будет невероятно трудно, что к имеющемуся опыту надо добавить многое, в том числе время в работе.
Все это меня не смущало. Я чувствовал Вашу поддержку, как-то для себя даже неожиданно уверенно вошел в работу. Самоотверженно, принципиально, коллегиально и по-товарищески стал работать с новым составом бюро.
Прошли первые вехи. Сделано, конечно, очень мало. Но, думаю, главное (не перечисляя другое) – изменился дух, настроение большинства москвичей. Конечно, это влияние и в целом обстановки в стране. Но, как ни странно, неудовлетворенности у меня лично все больше и больше.
Стал замечать в действиях, словах некоторых руководителей высокого уровня то, что не замечал раньше. От человеческого отношения, поддержки, особенно некоторых из числа состава Политбюро и секретарей ЦК, наметился переход к равнодушию к московским делам и холодному – ко мне.
В общем, я всегда старался высказывать свою точку зрения, если даже она не совпадала с мнением других. В результате возникало все больше нежелательных ситуаций. А если сказать точнее – я оказался неподготовленным со своим стилем, прямотой, своей биографией работать в составе Политбюро (довольно неожиданный переход к самообличению. – О.М.)
Не могу не сказать и о некоторых достаточно принципиальных вопросах. О части из них, в том числе о кадрах, я говорил или писал Вам. В дополнение.
О стиле работы Е.К. Лигачева. Моё мнение (да и других): он (стиль), особенно сейчас, негоден (не хочу умалить его положительные качества). А стиль его работы переходит на стиль работы Секретариата ЦК. Не разобравшись, копируют его и некоторые секретари «периферийных» комитетов…
Обилие бумаг… совещаний по мелким вопросам, придирок, выискивание негатива… Вопросы для своего «авторитета».
Я уже не говорю о каких-либо попытках критики снизу. Очень беспокоит, что так думают, но боятся сказать. Для партии, мне кажется, это самое опасное. В целом у Егора Кузьмича, по-моему, нет системы и культуры в работе. Постоянные его ссылки на «томский опыт» уже неудобно слушать.
В отношении меня после июньского Пленума ЦК и с учетом Политбюро, состоявшегося 10 сентября, нападки с его стороны я не могу назвать иначе как скоординированная травля… Мне непонятна роль созданной комиссии, и прошу Вас поправить создавшуюся ситуацию (в примечании Ельцин поясняет, что Лигачев создал комиссию Секретариата ЦК по проверке состояния дел в Москве, хотя «ни конкретного повода, ни причины для этого не было». − О.М.)… Поражает: как можно за два года просто не поинтересоваться, как идут дела у более чем миллионной парторганизации…
Угнетает меня лично позиция некоторых товарищей из состава Политбюро ЦК. Они умные, поэтому быстро и «перестроились»… Они удобны, и, прошу извинить, Михаил Сергеевич, но мне кажется, они становятся удобны и Вам…
Я неудобен и понимаю это. Понимаю, что непросто и решить со мной вопрос. Но лучше сейчас признаться в ошибке. Дальше, при сегодняшней кадровой ситуации, число вопросов, связанных со мной, будет возрастать и мешать Вам в работе. Этого я от души не хотел бы.
Не хотел бы и потому, что, несмотря на Ваши невероятные усилия, борьба за стабильность приведет к застою, к той обстановке (скорее подобной), которая уже была. А это недопустимо. Вот некоторые причины и мотивы, побудившие меня обратиться к Вам с просьбой. Это не слабость и не трусость.
Прошу освободить меня от должности первого секретаря МГК КПСС и обязанностей кандидата в члены Политбюро ЦК КПСС. Прошу считать это официальным заявлением.
Думаю, у меня не будет необходимости обращаться непосредственно к Пленуму ЦК КПСС.
С уважением Б.Ельцин
12 сентября 1987 г.»
Письмо, как видим, эмоциональное и довольно сумбурное. Но, в общем-то, смысл его понятен.
Текст помечен двенадцатым сентября, тогда как заседание Политбюро, побудившее Ельцина взяться за перо, состоялось – это тоже видно из текста – 10-го. Стало быть, на написание и раздумья все же прошло два дня… Или же тут просто какая-то неточность в датах.
Письмо, еще раз скажу, не то чтобы очень ясное и убедительное. Ельцин считает «негодным» стиль работы Лигачева, но доказательств его «негодности» приводится не слишком много (возможно, он рассчитывает привести их в личном разговоре с Горбачевым). Как-то ребячески звучит обвинение в адрес «некоторых товарищей из состава Политбюро ЦК»: «они умные» и «быстро «перестроились», стали «удобны»… Так ведь это обычное дело для чиновничьих корпораций, особенно в тоталитарном, авторитарном государстве. Об этом уместно писать публицисту, беллетристу, обличающему существующие порядки, но стоит ли высокопоставленному партийному функционеру упоминать о таком в разговоре с самым главным партийным чиновником?
Пока что не видно и особого повода для Ельцина уходить в отставку. Возможно, просьба об отставке нужна лишь для того, чтобы Горбачев осознал, что ситуация в высшем партийном руководстве сложилась критическая и надо что-то немедленно предпринимать, чтобы ее оздоровить. Во всяком случае, Ельцин, надо полагать, питает такую надежду.
С другой стороны, по свидетельству его домашних, и перспективу своей отставки он воспринимает как более чем вероятную. Во всяком случае, отправив Горбачеву это письмо, он ВПЕРВЫЕ решает посвятить родных в свои партийные, рабочие дела. Татьяна Юмашева:
– Папа сам принимал решения, так было в Свердловске, так продолжилось и в Москве. О том, что происходит в Москве, что первый секретарь МГК партии делает, с кем встречается, какие стройки, детские сады, предприятия посещает, мы узнавали из газет или теленовостей. Все, самые тяжелые и сложные решения он принимал всегда сам, и с мамой, тем более с нами, он своими планами не делился. Это случилось лишь один раз, и то, когда само решение он уже принял, – поставил нас лишь в известность, что он написал письмо Горбачеву, и, возможно, будет уволен со всех постов, и больше никакой работы найти не сможет. Папа говорил со мной и с Леной отдельно у себя в кабинете. Мы, конечно, его поддержали. Маме сказал, что, наверное, придется вернуться в Свердловск, а там простым прорабом на стройку его возьмут…
Близкие Бориса Николаевича были шокированы услышанным предупреждением. Поразило не только его содержание, но и сам факт, что глава семьи заговорил о своей работе. Такое случилось, повторяю, впервые. Обычно он все держал в себе, не распространялся в домашнем кругу. Уезжал на работу в семь утра, в одиннадцать – двенадцать возвращался… И то, что сейчас он нарушил «обет молчания», свидетельствовало: терпение его иссякло.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: