Эксперт Эксперт - Эксперт № 28 (2013)

Есть деньги — чай, работаем

Но Бог им всем судья, заключает Гельшат, болтать каждый горазд, но не все могут дело делать.

— Вот, лучше посмотрите, какой у нас духовой шкаф, а вот тестомешалочка, а здесь формы — это не формы, а мечта домохозяйки. Путь все неказистое, российское, зато надежное. И главное, все наши рецепты собственные: секретные, бабушкины. Никаких биодобавок.

Она демонстрирует свою пекарню с видом экскурсовода, которому доверили рассказать о бесценной реликвии, счастливо пополнившей музейные фонды.

— Триста тысяч рублей нам дали просто так — на оборудование. Своих немного добавили. Главное, что у нас здание под пекарню свое было — комиссию это первым делом интересовало, есть ли производственная площадь в собственности или долгосрочной аренде. Иначе нашу заявку нипочем бы не одобрили. Но мы все равно нервничали, даже тряслись, когда нам вопросы по бизнес-плану задавали, — вспоминает хозяйка. — Они спрашивали, как будем реализовывать продукцию, когда окупится оборудование, сколько работников планируем нанять.

Надир, хозяин, тем временем стоит в углу и лишь согласно поддакивает Гельшат. Сторонний человек может подумать, что главные в татарских деревенских семьях — жены. Но это ложное впечатление. Просто мужчины на деревне немногословны и долго думают, прежде чем коротко ответить, причем их ответы очень напоминают военные команды. А у Надира даже прозвище соответствующее имеется — Капитан. Отсюда и хлеб его зовется капитанским.

У Мушараповых все сложилось, как они хотели: сами производят продукт, сами его продают в своих же магазинах. Покупатель есть, даже не успевают выпекать, сколько требуется. А люди все спрашивают и спрашивают — распробовали, значит.

Появилась определенная репутация, а с ней и постоянные клиенты. Риск, конечно, был: большие объемы, а продукт скоропортящийся — полдня пролежал хлеб в лотке и уже зачерствел. Но ничего — справились.

Сейчас на Мушараповых работают трое плюс водитель. И они хотят расширяться — глава района уже предложил им здание-незавершенку.

— Выкупать будем. Есть деньги — чай, работаем, — говорит Гельшат. — Сразу надо много вложить, а потом потихоньку будет отдаваться. И я вот что еще поняла: в наше время только качество побеждает, а количество потом само приходит. Ниша заполнена? Чепуха. Делай лучше всех, работай больше всех — и ты будешь первым. А если ночью спать — у тебя ничего не будет.

Кроме этого Мушараповы хотят ввести ночную смену. Расширить ассортимент за счет тортов, лапши, макарон, пельменей ручной лепки. А почему нет, раз уже пошло-поехало дело? Тем более можно снова подать заявку на грант и приобрести уже другое оборудование, как только три года с прошлого раза пройдет.

Смазать маслом

Правда, теперь у «Лизинг-гранта» есть существенное отличие. Финансирование покупки оборудования происходит так: половина — это государственные средства, другая — свои, заявителя. Почему изменились правила? Анализ действия программы с 2009 года показал, что зачастую безвозмездно полученные деньги, пусть даже использованные целевым образом, не способствовали развитию малых предприятий, иногда дело просто-напросто умирало. А новая формула финансирования подразумевает, что раз человек решается вкладывать собственные средства, то он мотивирован и намерения у него серьезные. Но для Надира и Гельшат и половина будет хорошим подспорьем — они уже так решили.

Гельшат фотографируется, сидя на табуретке, и не перестает отдавать распоряжения своей работнице: там пора уже вынуть пирог; здесь смазать маслом корочку, чтоб красиво было; выключить вентилятор, а то тесто не взойдет.

— И как после этого говорить, что Аллаха нет? — заключает хозяйка.

Вопрос начинен очевидным ответом, как бармак — грецким орехом.

Миллион, но не сразу

Супруги Айрат и Фания Халиловы. Эта пара вступила в программу «Строительство и реконструкция семейной фермы». В свое время она стала действовать по инициативе президента Татарстана и сначала финансировалась из республиканского бюджета, затем ее бремя взял на себя федеральный бюджет. Но все равно это, в общем, местное, татарстанское изобретение.

Ее смысл прост как апельсин. Тот, кто хочет заниматься разведением крупного рогатого скота, вступает в программу и может рассчитывать на получение миллиона рублей на строительство фермы либо на реконструкцию старой или заброшенной фермы. Если проехаться по российской глубинке, можно заметить, сколько там брошенных-заброшенных коровников, с зияющими окнами, без крыш — словно после бомбардировки. Вот бы распространить такое новшество на всю Россию.

Но тут тоже свои жесткие правила. Сначала заявитель должен на свои средства возвести восемьдесят процентов фермы. И только затем на его счет перечислят деньги. Логика та же: если человек вложился сам, значит, он ответственно подходит к проекту. Сделка гарантируется трехсторонним соглашением между муниципалитетом, фермером и региональным минсельхозом.

Два года назад у Айрата и Фании Халиловых на личном подворье в коровнике было голов десять, а сейчас больше восьмидесяти, настоящая молочная ферма

Фото: Алексей Майшев

Айрат и Фания вложились и не пожалели. Взяли банковский кредит, льготный — тоже администрация помогла. Отстроили коровник на краю деревни буквально за месяц. Сначала им перевели пятьсот тысяч — приехали, проверили, как освоили. Потом еще столько же. Два года назад у них на личном подворье было голов десять, а сейчас больше восьмидесяти. Настоящая молочная ферма. А кроме того, оказалось, что у этой программы есть свои подпрограммы. Можно приобрести, скажем, оборудование для коровника — поилки, систему навозоудаления и проч. — из расчета пятьдесят на пятьдесят. То есть половина своя, половина — государственная. А можно получить субсидии на покупку племенного скота. Если одна племенная телочка стоит, допустим, восемьдесят тысяч, то смело минусуем четверть ее стоимости. А что, двадцать тысяч на дороге не валяются.

И еще один очень приятный момент. Строительство новой фермы в рамках этой программы предусматривает прокладку полукилометра асфальтово-бетонной дороги к самому коровнику.

— Мы думали, наши земляки будут косо на нас смотреть, завидовать нам, — говорят Айрат и Фания. — Но дорога все сгладила.

Ее уже проложили, причем через их родную деревню. Здесь много лет даже на уазике нельзя было проехать, а сейчас — хоть на роликовых коньках. Естественно, ничего, кроме благодарных слов, в свой адрес они не слышат.

— Надо вот как сделать, — мечтают Айрат и Фания, — в каждом конце деревни построить по ферме, и тогда вся она будет асфальтирована. Четыреста пятьдесят семей, сто сорок дворов. А, какова мысль?