Яна Гривковская - Бисер

Завязав платье узлом на бедрах, она спускается ниже в воду. Наклонившись и оголив худенькие ноги, пытается достать мячик. Тот, неторопливо качаясь, уплывает вперед.

Девочка разводит руки в стороны, откидывает голову назад и, зажмурившись, подставляет лицо под солнечные лучи, ощущая полное блаженство одиночества, тишины и покоя.

Казалось, так будет длиться вечно, и ничто не способно нарушить это чудо…

Открываю глаза. Темно и тихо. Часы показывают 4 утра.

По всей видимости, у моих снов есть режиссер. Джеймс Кэмерон.

Этот сон, как и пять предыдущих, отличился обилием неживых персонажей, которые все время были при деле: одни убивали, другие грызли живых, пока те организованно по ним палили.

Не сомневалась, что Тоник опять будет играть главную роль в этом триллере. И не один, а со своей новой девушкой, у которой почему-то не было зубов, волос и глаз. Тоник никогда не отличался хорошим вкусом в выборе женщин, но на этот раз он достиг предела своего беспредела.

Доверять Нику — это мой самый любимый экстремальный вид спорта. Надо бы его заставить подписать акт верности. Кровью. А я распишусь рядом карандашом.

И после этого мы влетим в преисподнюю, где будем наслаждаться вечными муками друг друга.

Те, кто думает, что любовь — это доброе светлое чувство, ошибаются. Любовь — это ад. Ад, в который вы попадаете добровольно. Его двери всегда открыты, но, если вы туда попадете, выйти за его пределы уже не захотите никогда.

Внутри ада все радикально. Ад — это любовь, рождающая азарт. Вкус этой игры можно прочувствовать, только если строго следовать ее правилам. Если происходит сбой, вам не удастся ощутить тонкости этого сладкого чувства. Любовь — это огромная слаженная конструкция, где поломка одной детали ведет к крушению всего механизма. Любовь — эта та самая спичка, без которой домик рухнет. Любовь — это сложный пасьянс, который люди пытаются превратить в игру «крестики — нолики». Любовь — это великий деликатес, который люди стараются заменить комбикормом с говяжьей стружкой. Любовь — это верность. Верность категорична, она не может быть эластичной. Люди принимают измену за горькое, но необходимое лекарство для лечения чувств. Но им не дано болеть. Они различают только два цвета: черный и белый, где при нехватке последнего все вокруг чернеет.

Чувства умирают, и образуется пустота.

А потом заново рождаются, пробуждая все живое. Океаны, облака, бабочки, бриллианты, машины, денежные потоки, поезда, самолеты… Их путь выстлан оборванными лепестками ромашек. Любит — не любит. Ждет — не ждет. Встретит — не встретит. Они несутся по воздушной дороге к небывалым вершинам бессмертного неба, с которого вся Вселенная видится невзрачным штрихом на огромном листе времени…

Спасительное животворящее эсэмэс, где ты? Кто-то забыл, что безумно меня любит? Похоже, моего принца Флоризеля посетила болезнь Альцгеймера…

Счастье! Теперь я знаю, что ты есть! Я даже знаю твой номер телефона!

Мои чувства к тебе — это прочный и крепкий гранит. А твоя любовь должна быть еще прочнее, поэтому мобильный мне нужен для того, чтобы радоваться пропущенным вызовам.

Любовь — это когда ты постоянно хочешь сказать, но не говоришь вслух: «Я всегда буду с тобой. И даже если ты однажды захочешь расстрелять весь мир — я буду стоять рядом и тихо подавать тебе патроны»…

Мне нравится любить. Нравится испытывать себя на выносливость. Что может быть слаще, чем ощущать это волнующее море между берегами двух душ? Любимый, я буду твоим прибоем!

Любовь — это когда воздух густеет, ладошки леденеют, когда в душе трепещут бабочки, в сердце загорается огненный факел, и во всем мире не существует ничего более важного, чем прочитать слова на мониторе: «Принято одно новое сообщение», когда хочется проломить все стены в комнате, распахнуть окно и крикнуть на весь белый свет: «Ты — мое небо, мой космос, мое солнце, моя звезда!!! Ты — все звезды на небе!!! Когда тебя нет, внутри меня вянут цветы, умирают птицы и становится тесно и тоскливо!!! И нет больше света в сердце, и в комнате без тебя пахнет валокордином…»

Пора бы проснуться, а сон продолжает бросать в глаза кирпичи. Слушаю Штрауса, Марш Радецкого. Музыка для коней.

Решила тряхнуть стариной и помакать печеньки в чай. Огромный кусок печенья с громким грохотом шлепается в чашку, брызги заляпывают телефон, паспорт, стол, пол, новую кофточку и юбку. День испорчен. Ну и что! Плевать. На моем лице не дрогнул ни один мускул. Любовь к себе — моногамное чувство.

Мой мир окрасился новыми красками! Как же он прекрасен! Бирюзовое небо, цветочки на газонах! Люди, я вас всех люблю! В общем, таблетки работают…

Выхожу из машины… Всюду окурки и жвачки на бордюрах… Какая красивая птичка, у нее глаза черные, как мои новые шины… Хочу подберезовиков, они пахнут лесом… Нужно иметь огромную силу воли, чтобы каждый раз не заглядываться на свое отражение на витринах… Обожаю Prada, в любом платье этой фирмы можно идти на похороны… Солнце сегодня розовое, хочу такую же сумку… Свитер с огурцами от Etro на витрине — это что-то из ряда вон выходящее, но ничего, главное, чтобы манекену нравилось… Может, перекрасить волосы? В зеленый… В психушке проживание бесплатное… Прикладываю массу усилий, чтобы выглядеть адекватно… Так здорово, что в мире осталось много народу, кто еще не знает, что я сумасшедшая…

Мчимся с Вики по насыпному шоссе в сторону известного ресторана. Туда скоро подъедет ее друг, который должен стать противоядием от моей любви к Тонику.

Постараюсь в него влюбиться. Без памяти.

По радио поет Шер. Она исполняет песни, словно постоянно зовет на помощь.

Разгоряченная Вики приоткрывает окно. Холодный ветер разрушает уют салона «мерседеса». Мне зябко, но я терплю, боясь прервать ее монолог.

— Ты знаешь, он вообще-то завидный жених. Наследник богатой мамы, хорош собой, а уж поболтать с ним такой умнице-заумнице, как ты, будет одно удовольствие. Кстати, его бабушка по отцу была русская, он говорит по-русски. Конечно, он не голубых кровей, но вписывается в наш круг.

Вики подмигивает мне и глупо хихикает. Впервые замечаю, что у нее неприятная улыбка. Меня передергивает, и я отворачиваюсь к своему закрытому окну. Вики не обращает на это внимания.

— Вот увидишь, это тебе не твой русский психопат с замашками повелителя гарема. Все ваши русские мужчины — придурки, это всем известно.

— Да закрой же окно, Вики! Мне холодно!

Похоже, у меня припадок патриотизма. Говорить плохо о русских дозволено только русским. Другим мы друг друга в обиду не дадим…