Дмитрий Азов - В строю — сыновья
- Название:В строю — сыновья
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Воениздат
- Год:1963
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Дмитрий Азов - В строю — сыновья краткое содержание
«К вам, ребята, орлы мои, — особое слово… Растите крепкими, здоровыми, а главное, понятливыми. Со смыслом живите. С прямого пути не сворачивайте. С пульсом Родины, партии сверяйте биение своих сердец» — так писал своим сыновьям перед последним боем Герой Советского Союза парторг роты Евтей Гребенюк.
Почти двадцать лет прошло с тех пор. Сменялись на боевых постах наследники — сыновья и братья тех, кто в лихую годину грудью заслонил дорогу врагу, кто стоял насмерть, не ведая страха. Выросли и сыновья Гребенюка. Старшие, Николай и Петр, уже отслужили в армии, с честью выполнив свой долг перед Родиной. Призвали в армию и младшего сына — Виктора. Ему посчастливилось попасть в часть, где служил отец. О том, как солдатский коллектив помогает Виктору встать на правильный путь, об ответственности молодых людей за дело, во имя которого отдали свои жизни старшие товарищи, о верности боевым традициям рассказывает эта книга.
В строю — сыновья - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
В самом конце приписка:
«Папа, бей гадов до самой их смерти! Петр, Николай, Виктор».
Старший сержант обвел всех взглядом. Насупился Гончаренко, плотно сжал губы пулеметчик Жуков, что-то шептал Демьян Ющенко. Многие думали о том, что слова солдатской жены и ее детей обращены к каждому из них.
— Да, настрадалась ваша семья, — посочувствовал Жуков, насупив тяжелые, густые брови.
— Если бы только моя. Тысячи их, таких семей. И опять же не в этом дело. Вон жена про Шквырю пишет. Знаете, кто он такой? Кулак. Мы с ним еще в тридцатых годах счеты свели, а он опять приполз, чтобы вернуть старое… Знали бы вы, друзья, какой колхоз у нас был богатый. Садов одних сколько. Да и те враги порубили, потоптали. А ведь мне, простому кузнецу, довелось первого колхозного коня подковать, на первой электростанции работать. Потом председателем избрали. И как, ребята, хорошо было на сердце, когда та самая Евдокия Шконда, лучшая доярка наша, со слезами радости принимала премию — корову, ту, что фашисты угнали, не посчитались, что у женщины шестеро детей. Но ничего, все возвернем!
Парторг перевел дыхание. С минуту молчал, собираясь с мыслями. Он думал о том, как бы ярче сказать, как рос вместе со всей страной он, хозяин своей судьбы, как вошел в семью коммунистов и как этим гордится. Ведь это они, коммунисты, шли на каторгу ради великой цели, это они подняли народ на революцию, на защиту ее завоеваний в годы гражданской войны. Нет выше чести быть бойцом великой партии.
— Перед войной, — продолжал Евтей, — наш колхоз был представлен на Всесоюзную сельскохозяйственную выставку. Впервые в жизни побывал я в Москве. Побывал у Ленина. Мимо древней Кремлевской стены прошел. Сизые елки стоят, как часовые, не шелохнутся. А к Мавзолею длинная цепочка людей тянется, на километр, а то и больше. И все — к Ленину. Вошел и я в Мавзолей. Иду, а сам думаю: «Мы такую жизнь построили, о которой мечтал ты, родной наш Ильич. И еще лучше построим. Коммунизм завоюем, ради него ничего не пощадим».
И вот над этой жизнью нашей, — закончил парторг, — занес враг свой кровавый меч. А вы говорите: «Ваша семья». Семья моя, твоя — это вся наша страна с ее радостями и печалями, с ее необъятными просторами и самой незаметной травинкой.
Старший сержант умолк. Молчали и солдаты. В глубокой задумчивости сидели они, тесно прижавшись друг к другу, локоть к локтю. Разве кто знал из них, что через день фашисты вновь пойдут на позицию и парторг роты погибнет в этом бою, едва освоившись с мыслью, что нашлась семья, едва успев написать домой.
Гвардейцы отразили последний натиск фашистских захватчиков и, накопив силы, перешли в наступление. Враг сопротивлялся на каждом шагу, словно хотел зацепиться за последние метры нашей советской земли.
У высоты 144,7 наступающие батальоны остановились. Сплошной стеной огня встретил их неприятель. Две траншеи опоясали подножие. А на вершину, извиваясь, убегали ходы сообщения. Почти на самом гребне захлебывался пулеметной дробью вражеский дзот. Перекрестный свинцовый ливень срывал траву. Пули с визгом уносились вдаль. Невозможно было головы поднять, не то что встать и идти в атаку.
— Связи нет с артиллеристами. Где связь? — охрипшим голосом кричал командир роты.
— Товарищ старший лейтенант, разрешите мне. Я мигом, — ответил рядовой Ющенко.
— Действуйте!
Солдат, пригнувшись, побежал по линии. Пот градом катился по разгоряченному лицу. Вокруг взлетали черные фонтаны земли. Демьян мгновенно падал и снова вскакивал, чтобы сделать энергичный бросок. На открытых участках переползал по-пластунски, думая об одном — как быстрее, лучше выполнить приказ командира.
Вдруг кабель выскочил из руки воина. Вот он, обрыв! Рядовой Ющенко срастил его и направился обратно. Через несколько минут солдат уже слышал далекие артиллерийские залпы, а вслед за ними на высоте заплясали, загудели разрывы. Батальон поднялся в атаку, но снова встретил сопротивление. Видно, дзот еще не был подавлен.
— За мно-о-й! Впе-е-ред! — крикнул командир роты.
Рядом с ним алел флажок. Это комсомолец Михаил Бурун приготовился к броску. Держа флажок над головой, Михаил устремился вперед. За ним поднялись рота и батальон. Вот и первая траншея, но Бурун, сраженный пулей, падает. Небольшое алое полотнище подхватывает Сергей Пензев, однако не успевает пронести его и несколько метров: схватившись за руку, падает на колено. Ранило комсомольца.
— Давай мне! — просит Иван Штельмаков. Он карабкается на вершину и устанавливает флажок на разрушенном дзоте. Будто огонек загорелся на высоте, как тогда, на Сапун-горе. Только сейчас уж не парторг роты Евтей Гребенюк бежал с ним, а его наследники, воспитанники, в сердца которых заронил он неистребимую ненависть к врагу, великую верность идеалам коммунизма, Родине своей.
Наступление продолжалось теперь по чужой земле, неудержимое, стремительное.
И именно потому, что земля эта была чужая, незнакомая, солдаты все чаще и чаще вспоминали о своих местах.
Замечтался и Демьян Ющенко. Как-то зимним январским утром сидел он с товарищами в окопе, поеживаясь от холода.
— Как ни говорите, — произнес Ющенко, — а в наших краях теплее, приветливее. А как хорошо у нас, ребята, весной и летом! Весною черешни и вишни будто снегом посыпаны. Кипят белым цветом! Пчелы гудят… А летом вишневые сады словно красным пологом накрытые. Ветки ломятся от ягод. А Днипро… Кто-нибудь видел его? Не видели… Вот завершим войну, приезжайте к нам в село Бужан, Чигиринского района, Черкасской области.
— И наши края не хуже, — ответил рядовой Алтынбаев.
— Это верно, — согласился Демьян.
— Друзья, а что это там такое? — сержант Таранец указал рукой в сторону противника и вдруг, догадавшись, крикнул: — Танки идут!
Бой был коротким, но тяжелым. Сержант Ющенко (ему уже было присвоено это звание) то и дело восстанавливал связь. Через несколько минут противник снова повреждал линию, и опять приходилось налаживать ее под свист пуль и снарядов. У врага было много сил, и он вклинился в нашу оборону как раз в том месте, где находился Демьян Ющенко.
Во время атаки фашистов комсомолец, сражавшийся до последнего патрона, был схвачен врагами. Они взяли его тяжело раненным и потерявшим сознание.
Очнулся Демьян в полуразрушенном блиндаже. Незнакомая лающая речь снова заставила его потерять сознание. Только утром он пришел в себя.
— Жить будешь, жить! — кричали фашисты. — Говори!
Они требовали сведений о его части, о технике, но не дождались ответа. С ненавистью смотрел на них сержант Ющенко.
Враги мучили Демьяна, штыками кололи грудь. Когда и это не помогло, облили его горючей смесью…
…Умолк старшина Гаврилов, сорвал травинку, долго мял ее в руке, бросил зеленый душистый комочек. Вздохнул. Над лесом опускалась ночь. Монотонно шумели сосны. От порывов ветра закипала листва на чуткой осине.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: