Оскар Курганов - Разные годы
- Название:Разные годы
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Советский писатель
- Год:1981
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Оскар Курганов - Разные годы краткое содержание
Книга очерков лауреата Ленинской премии Оскара Курганова посвящена событиям, сыгравшим крупную роль в истории нашей страны. О. Курганов рассказывает о широко известной в тридцатых годах династии сталеваров Коробовых, о Папанине и папанинцах. Очерки написаны человеком, который был свидетелем и в какой-то мере участником изображаемых событий.
В книгу входят также корреспонденции с фронтов Великой Отечественной войны, гневные отклики на взрыв атомной бомбы в Хиросиме и Нагасаки.
Очерки О. Курганова точно воссоздают атмосферу ушедших в прошлое, но незабываемых дней.
Разные годы - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Шурепа уже не кричал и никого не звал. Он понимал, что теперь его никто не услышит. Должно быть, все другие забойщики находятся в таком же положении, как и он, или же успели выскочить, опередить лавину породы, которая нагнала его и отрезала от всего мира.
В руках у него была только пила — отбойный молоток и куртку он бросил, когда бежал. Он взглянул на светящийся циферблат — семь часов: лампу он погасил — надо беречь аккумулятор. Темнота сразу вызвала щемящую тоску, и он снова зажег свет. Вот куда его загнала та самая донецкая земля, которая больше четверти века кормила его, приносила радость труда и жизни, с которой у него были связаны все волнующие воспоминания детства и юности, все встречи с Евдокией, потом ставшей его женой. Шурепа любил эту землю, хоть была она и пыльной, и суровой, а труд шахтерский никак нельзя было назвать легким. Да и развлечений здесь никаких не было — кино, клуб, поездки к Донцу, рыбалка. Вот и всё. И все-таки Шурепа не хотел покидать ни свой шахтерский поселок имени Орджоникидзе, ни этот клочок земли, который теперь сыграл с ним в этот предвечерний час такую злую шутку.
Шурепа снова погасил лампочку, приучил себя к темноте. Сперва он смотрел на циферблат часов, но постепенно заставил себя не делать этого: каждая минута тянулась бесконечно, и через полчаса он уже возненавидел казавшиеся неподвижными светящиеся стрелки.
Изредка он включал лампу, но делал это только для того, чтобы еще раз убедиться — никакой возможности выбраться отсюда нет. Во всяком случае, без чьей-то помощи. Старый и опытный горняк, Анатолий Григорьевич знал самые различные случаи обвала породы. В то время, когда он только начинал трудиться под землей — это было в Макеевке, в 1930 году, — рассказы о подобных катастрофах, о завалах, в которых люди просиживали много дней, о подземных взрывах и пожарах будоражили его воображение, волновали родных Анатолия Шурепы. Но мало-помалу романтика горного дела одержала верх, он спускался в шахту с горделивым чувством человека, вкусившего сладость власти над стихией. Потом — это уже случилось перед самой войной — он с тремя другими шахтерами просидел три дня и три ночи в завале. Без воды, без пищи, без света. С одной уцелевшей шахтерской лампочкой. Тогда расчистили сорок метров штрека и спасли их. Тогда он еще был молодым забойщиком, и его поразило необычайное спокойствие его друзей. Один из них вычертил ножом на стойке путь спасательной команды. «Вот здесь они пробьют ход, а если штрек засыпан — пройдут так…»
Все это Анатолий Шурепа вспомнил теперь, через двадцать с лишним лет, когда он один, без друзей, оказался в маленьком «закутке», где можно было только сидеть на корточках; ни стоять, ни расправить плечи, отяжелевшие от неудобного положения, он не мог. Это огорчало его больше всего. Земля, загнавшая Шурепу в этот «закуток» в третьем уступе лавы, лишила его самого главного — способности сопротивляться. Что же он должен, сидеть и ждать смерти? Или смириться с мыслью, что какая-нибудь новая волна, новая подвижка породы придавит и похоронит навсегда и никто даже не сможет его найти? Впрочем, таких случаев никогда не было. Живым или мертвым, но в шахте всех находят, под землей никто не остается. И уже через час или два к Шурепе вернулось то спокойствие, та спасительная вера в людей, которые не раз выводили его из беды.
Шурепа мысленно представил себе, что теперь происходит на поверхности шахты, как волнуются и суетятся люди, как формируются спасательные бригады, как они пробиваются к нему. Ему даже показалось, что он слышит стук молотков. К сожалению, только показалось. Зная, с какой гулкостью передается каждый стук под землей, Шурепа ударил камнем по стойке. Сперва осторожно, потом смелее, с большей силой. Но ему никто не отвечал. Наоборот, после каждого удара возникала необычайная, какая-то давящая тишина. Он перестал стучать. Просто сидел и ждал. Но его начинало клонить ко сну — Шурепа взглянул на часы — двадцать минут одиннадцатого. Именно в это время он обычно выключает телевизор, ложится спать, если ему надо идти в утреннюю смену. Да, это обычный час. «Пора выключать телевизор и ложиться», — усмехается Шурепа. Ирония не покидала его и здесь, в этом мрачном подземелье. Что ж, это хорошо. Только здесь спать нельзя. Он запрещает себе даже дремать. Он может пропустить тот спасительный шорох, или стук, или даже далекий призыв, который возвестит о приближении друзей. Если они пойдут по нижнему штреку, то до третьего уступа не так уж далеко. Все дело в состоянии породы — успокоилась ли она? Как будто никаких новых обвалов или подвижек не было. Только бы не пропустить условный стук по стойке или привычную дробь отбойного молотка. Только бы не уснуть.
Но, по-видимому, он все-таки задремал. Шурепа очнулся от явственного стука. Он прислушался — где-то сбоку. Потом далекий, едва слышный говорок отбойного молотка. Шурепа улавливал секундные перерывы и ударял по стойке. Он опасался, что пройдут мимо — ведь в момент обвала он был в пятом уступе, там его могли искать, туда могли пробиваться. Но сигналы все-таки были услышаны. Молоток приближался. Шурепа взглянул на часы — без четверти десять. Утра или вечера? Конечно, утра. Не мог же он проспать целые сутки.
И совсем неожиданно в боковой стенке появилось отверстие, маленькое, едва пролезла рука.
— Я здесь! — крикнул Шурепа.
— Здоров? — спросил его Степан Онуфриенко, забойщик, друг, один из двух братьев Онуфриенко. — Здоров? — повторил Степан, так как Шурепа не ответил.
— Здоров, здоров.
— А где Малина? — это уже спрашивал Марк Дудка, начальник участка капитальных работ.
— Не знаю, он был наверху, — ответил Шурепа.
Онуфриенко расширил отверстие, пролез к Шурепе, хотел помочь ему, но тот сам выпрямился и зашатался. Его взяли под руки, врач дал ему глоток воды и повел к выходу, наверх, где его ждала жена Евдокия Тимофеевна, да и все шахтерские семьи со всех окрестных горняцких поселков.
— А где же Саша? — бросилась к Шурепе жена Малины, Нила Петровна, по ее смуглому красивому лицу текли слезы.
— Не видел, но думаю, что жив, — ответил Шурепа, чтобы ее успокоить.
Она вскрикнула, заголосила и упала на чьи-то руки.
Теперь я еду к Ниле Петровне и Александру Захаровичу в гости. «Они живут в поселке Белый, у самой реки, километров десять, не больше. Спросите Малину — их все знают, покажут», — напутствовал молодой инженер.
Алексей Иванович, предложивший подбросить меня, нетерпеливо прибавил газ, открыл двери машины. Я вскочил почти на ходу, и мы помчались по ровному асфальтированному шоссе.
— У меня брат там живет, тоже шахтер, забойщик, — вот и побываю у него, — объяснял Алексей Иванович свое желание съездить со мной в поселок Белый.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: