Оскар Курганов - Разные годы
- Название:Разные годы
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Советский писатель
- Год:1981
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Оскар Курганов - Разные годы краткое содержание
Книга очерков лауреата Ленинской премии Оскара Курганова посвящена событиям, сыгравшим крупную роль в истории нашей страны. О. Курганов рассказывает о широко известной в тридцатых годах династии сталеваров Коробовых, о Папанине и папанинцах. Очерки написаны человеком, который был свидетелем и в какой-то мере участником изображаемых событий.
В книгу входят также корреспонденции с фронтов Великой Отечественной войны, гневные отклики на взрыв атомной бомбы в Хиросиме и Нагасаки.
Очерки О. Курганова точно воссоздают атмосферу ушедших в прошлое, но незабываемых дней.
Разные годы - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
— Старший брат?
— Какое там, — младший, Николай. Ведь когда-то звал меня: «Иди, Алексей, в забойщики». А я не пошел, хотел по земле ездить, а не под землей ползать. Вот и получилось — Николай уже на пенсии, а я еще баранку кручу. И еще семь лет крутить. Шахтерам — почет, льгота. А чем я хуже? Разве баранку крутить легко?
Алексей Иванович и сам не был убежден, что водителей легковых автомашин надо было приравнять к забойщикам по срокам выхода на пенсию. Но в нем явно пробуждается спорщик, и объектом он на сей раз избрал своего младшего брата.
— И представьте себе — не хочет уезжать с шахты. Домик себе построил, живет с женой и никуда ехать не хочет. Что ему этот уголь, медом намазан, что ли? Зову его в Луганск — не хочет. Держит что-то, не оторвешь.
Я еду и думаю об этом великом «что-то». Как много прекрасных дел свершили люди во имя этого «что-то», на какие подвиги шли, с какими жертвами и лишениями мирились, какой силой духа поражали мир. И всему «виной» это застенчивое, невыразимое, таинственное «что-то».
— Я думаю, что и вам, Алексей Иванович, живется не так уж плохо, если зовете к себе брата. Или я ошибаюсь?
— Ошибаетесь. Прямо скажу вам — неважно живем.
— А что так?
— Ну, не то, нехорошо. И объяснить даже не могу, ну, неважно.
— В чем же эта неважность?
Но Алексей Иванович замолчал. Разговор явно не клеился.
— Дом у меня хоть и новый, — продолжал Алексей Иванович, — но тоже, скажу вам, неважный — черепицы не достал.
— Сколько же комнат у вас?
— Ну, это неплохо, четыре комнаты.
— А семья?
— Теперь двое — я и жена. А до этого жили втроем, мать жены, попросту говоря — теща, с нами была. Хорошая женщина, до ста одного года дожила.
— И сад есть?
— Ну как же без садика? Что ж мне, на базар за яблоками ходить? Или за вареньем?
— Не хватает еще и своего чая, — пробую я пошутить.
— Чай? Кто ж его пьет? Что мы, узбеки, что ли?
— А что же вы пьете?
— Компот. Сварим ведро, в холодок поставим и пьем целый день. Сладко, вкусно, полезно. А чай? Что в нем? Горечь и отрава… Вот и поселок Белый, — кивнул головой Алексей Иванович.
Мы подъехали к реке, свернули в узенький переулок и остановились у дома Александра Малины.
Малина еще не работал. После лечения в больнице и в санатории на Южном берегу Крыма он продолжал отдыхать дома.
Мы садимся с ним к столу, в большой комнате прохладно и тихо. Он задумывается, потом тихо говорит:
— Попробую вспомнить все, что со мной там было. Это началось в седьмом часу вечера. Я был тогда в восьмом уступе.
Как и при встрече с Шурепой, я не сразу привыкаю к мысли, что именно этот молодой, низкорослый, худощавый человек просидел три дня под землей и выдержал все испытания, которые выпали на его долю. Неужели это и есть Александр Захарович Малина? И опять мои представления о богатыре забойщике кажутся смешными. Лицо у Малины совсем юношеское, волосы у него подстрижены «под машинку», одет он в легкую, плотно облегающую майку-безрукавку, в руках у него стопка тетрадей и учебник. С полным основанием можно было подумать, что передо мной сидел юноша, только вступающий в жизнь, неторопливо рассказывающий о событиях, происшедших не с ним, а с каким-то другим человеком по фамилии Малина.
Он вспоминал какие-то детали, находил в своих мыслях и поступках только смешную сторону, признался, что раньше он тоже не верил, что человек может выдержать такое длительное пребывание под землей. Он как-то сразу оживился, будто набрел на волновавшую его мысль:
— Понимаете, в степи, в лесу, на море, в горах можно пробыть долго, и даже без воды и пищи. А вот под землей — это другое дело. Не то что смерти боишься — у меня и мыслей таких не было, — а как-то тоскливо и обидно. Кругом только уголь и порода, одиноко, трудно передать. Мне и теперь, когда вспоминаю, жутковато становится. Но тогда я все эти мысли гнал. Если бы меня страх одолел — конец. Ну, может быть, живым остался бы, но ума бы лишился. Иным кажется, что самое трудное это то, что я сидел там без воды, без пищи — как говорится, в холоде и в голоде. Нет, все это можно перенести. И не три дня терпеть, а даже больше. Но не в этом дело. Главное — это одиночество, всякие мысли, от которых все переворачивается. Ну, представьте себе, что вы просидели три дня в гробу, под землей. И неизвестно — доберутся до вас, вытащат или нет… Или заживо похоронят…
Малина закурил, прошелся по комнате, потом вернулся к столу и, как бы извиняясь, сказал:
— Давайте по порядку, а то я все забегаю вперед… Так вот, начнем с той минуты, когда я добывал уголь в восьмом уступе и услышал какой-то треск. Поднял голову — вижу, на меня ползет порода, ломает стойки, крепь, мчится все быстрее и быстрее… Я отскочил, лавина прошла где-то сбоку. Признаться, я не сразу понял, что это сама смерть проплыла мимо меня и, как говорится, только ручкой помахала. Не скучай, мол, я еще к тебе вернусь. И действительно, вторая волна, второй поток, уже побольше и посвирепее, надвигался на то место, где я стоял. Кругом грохот, треск, гул. Я прижался к средней стойке, думаю — не может быть, чтобы я так глупо и неожиданно погиб. Это я теперь так долго рассказываю, а тогда, в восьмом уступе, все делалось и думалось в доли секунды.
И сразу же возникло решение — подняться на девятый уступ, а оттуда в вентиляционный штрек, через который надеялся пробраться на поверхность. Откуда только силы взялись? Не успел подумать, а ноги уже сами вскочили. Это все-таки почти семь метров высоты, больше двухэтажного дома. Не зря я в школе и в армии занимался спортом, на брусьях и турнике. Схватился за крепь, выскочил наверх. Потом осторожно начал пробираться на вентиляционный штрек. Вот тут я понял, что дела плохи. Весь покрылся холодным по́том. Понимаете ли вы, что это значит, когда под ногами все куда-то расползается, ступишь ногой, а земля уходит куда-то в глубину, — и все-таки я решил ползти вперед, по штреку. Ну конечно, это уже был не тот просторный штрек, к которому все мы привыкли. Приходилось осторожно ползти, мне казалось, что тело от этого не такое тяжелое. Да и во весь рост встать нельзя, все переломано, рельсы перегнуты, перекорежены. Потолок штрека как-то опустился. Впереди еще было маленькое отверстие. Остановился, думаю — что там? Лезть дальше или нет? А куда же еще, если не туда? Посоветоваться не с кем, стою на коленях перед этим маленьким отверстием и гадаю: что там меня ждет? Должно быть, я лишнюю секунду колебался. На моих глазах это отверстие захлопнулось, сжалось, а передо мной выросла гора породы, сломанных стоек, и — что самое страшное — все это начало куда-то сползать. Я отскочил, вернее — отполз назад. Осторожно встал, а гора эта все время на меня находит. Хоть сила это большая, все на своем пути крушит, но не такая стремительная, как в первую минуту обвала. Я уже не знаю, откуда у меня такая решимость взялась, но я вдруг осмелел, прыгнул обратно в восьмой уступ.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: