Ольга Чередниченко - Москва сталкеров

Подвалы МГУ, на самом деле, – это долгие коридоры, огромное количество комнат и кучи мусора. В этих помещениях не утонешь, не сломаешь ногу, как гласят легенды, разве что поскользнешься и упадешь в грязь. Если хорошо постараться – заблудиться можно, но сложно. Из звуков можно зафиксировать только собственное сопение, гул вентиляторов, а также шум текущей и капающей воды.

Полы в некоторых комнатах залиты водой и зеленоватой жижей. В тяжелые 1990-е ситуация с работой насосов ухудшилась, а поступление грунтовых вод улучшилось. В результате кругом завелась сырость и антисанитария. Ценные болты и гайки поржавели, а ядовитые химреактивы растворились в лужах. Затоплены помещения хаотично, это зависит только от подземных ключей и расположения поблизости плохо закрытых кранов и прохудившихся труб.

Сейчас здесь – грандиозная помойка: под ногами хрустят разбитые мензурки, валяются искореженные дозиметры. Раньше эти помещения использовались под лаборатории и склады. Впрочем, ректор университета В. Садовничий издал указ вывезти из подвалов МГУ весь хлам, а главное, реактивы.

Только первокурсник может подумать, что четыре «фонтана», окружающие статую основателя, действительно являются фонтанами. Это – воздухозаборники для вентиляции зданий. В них можно пролезть, но ничего особенно интересного там нет: вентиляция – она и есть вентиляция. Хотя можно облазить по этим шахтам снизу доверху любое здание, например на физфаке, заглянув в каждую аудиторию.

Другой вариант залаза – люки. Один – неподалеку от палатки с проездными рядом с автобусной остановкой, другой, такой же – чуть подальше.

Спустившись вниз, сразу натыкаешься на пустые бутылки, пакетики из-под чипсов и горы окурков под ногами. Сеть коридоров напоминает те, что можно увидеть в кабельном коллекторе на «Октябрьском поле». Если пройти дальше, можно встретить погрызенные крысами матрасы, МГУ-шные учебники, брошюры, открытки. В ящике сломанного стола одной из комнат лежит пачка сигарет, пепельница и пустая бутылка из-под водки.

Стены украшают продукты остроумия диггеров, в основном кавесов, и просто любопытных студентов. Кроме надписей из серии «здесь был Вася» встречаются и достаточно забавные: «привет биологическому факультету», «люби меня, как я себя».

Еще дальше вдоль стен – стеллажи, видимо, на них положено пережидать ядерную войну. Впрочем, двери, что толщиной сантиметров 20 и затягиваются вентилями, намертво заклинило в раскрытом состоянии. В каждой комнате – свалка ящиков, коробочек, пакетиков, ампул с неизвестным содержимым. Здесь доживают свой долгий век бесполезные химикаты и испорченные приборы, валяются почерневшие стенды с уроков защиты населения, оседает на веки вечные ненужный хлам.

Для «любителей старины» есть такая информация: во втором подвале раньше размещался Штаб Гражданской Обороны МГУ, Октябрьского района и города Москвы, но его там давно нет – уже как лет 40. Остались только пустые свинцовые контейнеры, на которые водят смотреть журналистов.

– Так, отряд «Синяя буря», давайте-ка пересчитаемся и рассредоточимся. Раз, два, три… нас сегодня целых одиннадцать человек! – прокричала Ворона. – Теперь разойдись!

Молодежь в камуфляже хохотала, резвилась, падала в снег, открывала банки с пивом, глотала, снова закрывала, передавала по кругу, чиркала зажигалкой, тушила бычки, но разбегаться не собиралась. Ворона волновалась, что проезжающий мимо милицейский патруль что-нибудь заподозрит. Но «четверка», которая выехала из-под левой арки МГУ, проколымажилась, не останавливаясь.

– Игорь и Антон, открывайте люк, пока никого нет, – снова скомандовала Ворона. На этот раз, хоть и спустя минут пять какой-то непонятной возни, ее послушались.

– Теперь забрасываемся все по очереди, налобники включаем только тогда, когда уже будем под землей. Мы с Игорем последние, чтобы прикрыть за собой крышку «гроба». Ждем внизу. Не расходимся. Не шумим.

Юноши и девушки постепенно начали опускаться под землю. Игорь и Ворона стояли к ним спиной, как бы загораживая собой всю эту картину на случай палева. Они не разговаривали. Ворона зажгла сигарету, потому что знала, что забрасываться члены ее отряда будут еще очень долго – она успела бы выкурить еще не одну. На Игоря ей почему-то смотреть не хотелось. Он это чувствовал, но старался не подавать виду, не показывать, что расстроен.

Ворона притворилась, что рассматривает Главное Здание. На улице уже смеркалось, зажглись фонари. Вдруг взгляд Вороны приковал девичий силуэт в одном из окон. Она посчитала этажи – кажется, восьмой. Невозможно было рассмотреть ни лица студентки, ни того, во что она была одета. Ясно было только одно: она стояла на подоконнике, она танцевала, и ей было круто.

«Должно быть, у них музыка там сейчас грохочет, – подумала Ворона. – А парни собрались в кружок и смотрят на нее. Классно как танцует!» Тут ее осенила гениальная идея: она достала mp3-плейер и воткнула в уши наушники-«сопли». Теперь девушка в окне двигалась под музыкальное сопровождение.

Но через секунду Игорь все испортил. Он выдернул один наушник.

– Ворона, ты чего вдруг плейер-то достала? Нам же сейчас забрасываться, ребята уже почти все там, – сказал он.

Сначала ее лицо перекосило негодование – Игорь испортил ей такой классный момент! Но потом вдруг стало ужасно жалко его. Это ей самой должно быть стыдно перед ним, она должна извиниться. За то, что приручила его четыре месяца назад и поселила у себя дома. За то, что он теперь привык к ней и доверяет, а еще, наверное, даже влюблен. А она только что стояла и смотрела на силуэт девушки в окне и даже музыку наложила на эту картину. Но ей даже в голову не пришло поделиться всем этим удовольствием с Игорем.

«Все это из-за Рейдена, – с горечью подумала Ворона. – Возник в моей жизни опять всего два дня назад. Только появился и уже разбросал все мои планы. Интересно, до какой степени унижения способен дойти человек? Если он поманит меня пальцем, побегу ли я, как собачонка? Самое ужасное, что ответ, похоже, мне стал известен в ту секунду, когда Рейден взял меня за руку около той обходной тетради в кабле на «Октябрьском поле».

– Смотри, – обратилась она к Игорю и ткнула пальцем на танцующую девушку. – Как хорошо двигается, правда?

– Правда, – робко ответил Игорь, и в этом голосе послышались одновременно извинение и надежда.

– Эй, Ворона, Игорь, мы все забросились – ждем только вас, – донесся голос из люка. Похоже, он один раз уже прокричал это, а сейчас повторял – чуть громче.

Спустившись по металлической лесенке в подземелье, Вороне – как и всем остальным членам отряда – пришлось перелезть еще через большую теплую трубу. В «коридоре», похожем на кабельный коллектор, было сухо и тепло, но очень грязно. Кругом валялись пустые банки и бутылки, бычки, пачки из-под сигарет, пакетики от чипсов и сухариков.