Эдик Штейнберг - Материалы биографии

Я сразу подумал о «наших» бесах. Прямого попадания нет и не предвидится, как-то все рикошетом, а твой «первый период» 55–65 хорошо приходится к нашему времени. Я думаю, что с такой картиной, как «Свадьба» и «Попадья», ты точно попадаешь в «фигурасьон либр» 80-х годов. Но, увы, ты, кажется, не собираешься возвращаться к прошлому.

В начале ноября в музее Бобур открыли огромнейшую выставку Кандинского, где собрали решительно все, от писем и записных книжек до больших картин и этюдов. Даже зная художника, на этой выставке можно открыть что-то новенькое.

Старик, я не знал, что ты сохранил дружбу с Микой Голышевым! Для меня это приятный сюрприз. Мика – это человек чистой пробы червонного золота, редкостная порядочность, сердечность, верность. Я его часто вспоминаю и люблю. Он многое для меня сделал, но, сам знаешь, что есть еще жены – пушки заряжены, которые часто портачат биографию.

При встрече с Микой, передай ему самый сердечный привет.

Бесенок Снегур мутит воду! Старик, в 1966 году он чуть меня не убил топором из-за ревности…

Мне не удалось сохранить дружбы с Володей Аникановым. Тут приезжал Кирилл Дарон и сказал, что Володя чокнулся. Я этому не верю, но как объяснить его 10-тилетнее молчание? – премудрость пескаря или осторожность превыше всего?..

Вот давно не слышал, над чем работает Борушек?

Эд, весь западный народ, особенно денежный, живет «измами».

Лишь редкие мастодонты умудряются стоять по-своему, а подавляющее большинство галерейщиков грызет новые «измы», пока не остаются рожки и ножки. Потом ждут появления новых новаторов.

Например, артистам «геометрических дисциплин» сейчас просто опасно высунуть нос на люди, поднимут на смех и забросают тухлыми яйцами, потому что в большом фаворе «дикая мазня», то, что красиво назвали «трансавангард», или «бед пейнтинг», или «новая фигуративность».

В этом смысле скромный рынок Совдепии мне кажется благословенным раем для артистов всех категорий.

Недавно в большой нужде умер художник Павел Мансуров. В газетах о его смерти сообщили в трех микроскопических строчках. Никто не собирается делать ему выставки. Картины кто-то заблаговременно скупил по дешевке и ждет своего часа, когда надо выступить и заработать.

Лично я страшно томлюсь в европейской бутылке. В Москву, в подвал тоже не хочется, суровое пролетарское сердце пока не решается на такой демократизм, а станет совсем тошно, вернусь и умру, подобно Акимычу, с удочкой в руках!

Ох, как настап….. запад с его кочерыжками!

Утешают китайские мудрецы: «мир не прекрасен и не ужасен, он – никакой»!

Пока возбуждает нетронутый чистый холст, буду мазать, а потом яма и кубик над головой.

Ладно, хватит скулить, закругляюсь.

Старик, ты мне ничего не пишешь о своей работе. Мне было бы очень интересно знать твое движение в искусстве. Здесь у нас много простора для разговора и деликатной критики. Прислал бы пару фотографий, черных или цветных.

Потом, если есть фото Акимыча, выслал бы на память.

Мне хотелось бы знать и твое мнение о моей работе.

Что касается обмена кульками и свертками, то я тебе дам надежный (тьфу, тьфу!) адрес, где часто бывает одна русская парижанка и охотно передаст буханку бородинского хлеба в мой адрес, а я для тебя местного производства вещицы.

Дружески обнимаю. Гале желаю крепкого здоровья и хорошего настроения

17

Здравствуй, дорогой Борода!

Поздравляю тебя, твою семью с новым годом и Рождеством Христовым! Желаю тебе, старик, здоровья, и творческих успехов, и покоя!

Год у нас кончился плачевно, заболела Вероника Африкановна и, видимо, не встанет. Галя все время в больнице. Хорошо, что на это есть деньги и время.

Во всех твоих письмах проходит тема «горячей кормушки». Конечно, это правильно, как говорил когда-то Сезанн, но старый закон жизни – поменьше об этом думать, выкинуть из головы, так как если чего хочешь, то никогда не получишь, особенно в искусстве. Извини меня, это не нотация, а просто добрый совет.

Есть своя жизнь, свое пространство, в котором мы находимся, но при этом существуют и другие соты, квартиры и комнаты дома, и в них тоже живут и учатся дышать.

Малевич загадал в искусстве загадку, и вот все мое «я» ее разгадывает через творчество. Плохо ли, хорошо ли, нужна ли кому эта деятельность, я лично не хочу об этом знать! Это русский мировой гений, как бы меня окрасил, обжег, и мне приятнее разговаривать с мертвыми, чем с живыми. Современность, выход в жизнь, такую, как она есть, очень привлекательно, но для этого есть другие люди и очень хорошие, но увы – мне сие не подходит.

В мои сорок восемь лет (я родился в Москве и никуда не выезжал!) я не потерял удовольствия и очень люблю высказывание Достоевского «мир спасется красотой»! Сегодня художники бегут с огромной скоростью по странам, а я, мой дорогой, плетусь в противоположную сторону. Мне очень близок русский символизм конца 19 века, история страны, где мы родились, Малевич и Кандинский. Не люблю искусства, подчиняющего зрителя, не люблю литературных структур, ни технологии, ни быта. Люблю картины, где задается вопрос, и они же отвечают на него.

У Бога нет времени, и думаю, у хорошего искусства есть что-то подобное. Важно в картине увидеть то, чего там не видно. Последние десять лет я пишу, видимо, одну большую картину, что является для меня дневником, и пытаюсь отгадать загадку, поставленную Малевичем. Но избави меня, Боже, от самоутверждения! Поменьше «я».

Что касается парижских выставок, то такой каталог Вейсберга могла позволить себе сделать любительская фирма «х» и «у», а не художественная галерея. Так и пахнет рекламной пошлостью от него. Кроме торговли еще надо иметь вкус к искусству. А так можно завалить и Леонардо, не только Володю!

Я очень давно не видел Басмаджана, а то бы все это сказал ему в лицо. Может, этот каталог хорош для «москвы», но не для «парижа», да и самовары далеки от картин!

Валя, передай мои поздравления Виталию, Лиде и всем, кто меня помнит.

Сердечно обнимаю тебя, твой Эдик Штейнберг.

Я надеюсь, что ты получил от меня маленький подарок – фото Акимыча, береги для дела. Галя передает тебе поклон. Что касается Снегура, то скажу образно – это жизнь московского подвала. Бога не надо гневить, это точно!

18

Дорогой Борода!

Получил твое письмо. Систему коммерческой адаптации искусства я немного знаю, кое о чем догадывался. Но!!! Что делать?

Нечего Бога гневить. Не могу и не хочу делать оценки художественных ситуаций и не только их. Только работать, работа художника идентична наркомании. Работа художника мало кому нужна, и это его Крест!

Тебе, старина, приходится жить вне страны, где ты не только родился и вырос, и все это двойное испытание. Храни тебя Господь!