Эдик Штейнберг - Материалы биографии

Я понимаю это страдание. Жизнь окрашивается символом и знаком.

Покойный Володя Вейсберг добивается пенсии и вскорости умирает. Я у него не был на новой квартире, а пришел на поминки. Рисую тебе письмо и не знал, что Володя умер, узнал только утром, а вышел рисунок о нем! И квартира его находится на Арбате. Уже после написал картину на его смерть.

Зима была холодна, давно такой не было, но весна оживляет природу большого города.

В 50-е годы я рвался в Тарусу учиться дышать и писать весну. Часто вспоминаю это замечательное время. Незамутненность сознания, предельный оптимизм к назначению искусства и служение ему. Помню, как ты постоянно изучал Библию у Акимыча в библиотеке. Увы, чертов профессионализм сегодня – действительно чертов! Для меня ближе «арт-клош», чем блистательная пустота «арт-доллара». «О чем тужить, о чем жалеть – день прожит, ну, и слава Богу!» 19 век – какое время, чтобы так сказать. Пастернак уже позже, в 20 – «жизнь прожить, не поле перейти»! И это сказано русскими поэтами.

У Володи Каневского открывается выставка в ЦДЛ. Сто лет его не видел. Он талант и анти «арт-клош». Прочно и давно прописан в «Союзе художников». Имеет отличные связи и семейные традиции. Слышал, что вроде бы занимается абстрактным искусством. Увижу и тебе напишу.

Очень рад за тебя. Выставка «трех» в Лондоне это история 60–80 годов. Говорят, Зверев имел, как всегда, коммерческий успех.

Спасибо за каталог. Я уже смотрел каталог из Лондона. По-моему, неплохо и тот и другой. Когда «арт-клош» перекрестится в дойную корову, пропадет и его прелесть. И, уверяю тебя, это будет, и время это не за горами.

Сапгирихе передай привет. Она, говорят, смылась на Запад за любовником! – вот чертовка! В ней (к ее полноте) есть изюминка. И дочка ее уехала. Грустно все это, старик! Обратного хода ведь нет, а люди уже на Луне побывали – абсурд!

Последние вещи у меня темные, опять нахожусь на перекрестке после 20 лет светлого.

У тебя вещи очень странные (для тебя), я не ожидал. Структура фантастического реализма мне мешает, а все остальное отлично. Хотелось бы увидеть оригиналы. И размер должен быть большой.

«Евразия» – здорово!

Обнимаю тебя, твоим сердечный поклон. Вероника Африкановна вроде бы выздоравливает.

19

Дед-Эд, привет от старых штиблет!

Отвечаю на твое письмо с великолепным рисунком на смерть Володи Вейсберга и сердечно благодарю за каталог с дружеской надписью!

Сначала о «кормушке», когда отвечать трудно, потому что ее надо пережить шкурой не менее двух-трех лет западного опыта, но попробую. При первом столкновении с «миром искусства» я обнаружил, что «кормушка» здесь одна, а не две, как на родине. Она безымянна или, лучше сказать, зашифрована в анонимный капитал противоборствующих «монополий», вроде Матра, Мишля, Женерал-Моторс и т.д., заменивших в 19 веке всяких чудаков вроде «папаши Танги». Эта «кормушка» – главный распорядитель и заказчик мирового искусства. Прорваться туда – все равно, что верблюду пролезть в иголку, потому что вокруг стоит целая орава отборных «знатоков искусства», фильтрующих многотысячную орду художников, желающих есть, пить, одеваться, выставляться. Не попавшие на «кормушку» гибнут в полной безвестности, окаянными и беспризорными неудачниками, или, как здесь называют, «арт-клош», что вполне соответствует московскому бродячему художнику без прописки в «мосхе». Линия: Сезанн–Ван Гог-Модильяни давно не имеет воздуха и целиком принадлежит пещерным временам, когда большой капитал еще не наложил руку на рисование. «Кормушка» и ее спецы в виде отборных галерейщиков и посредников-директоров на зарплате создают новые «измы», торгуют между собой на крупнейших ярмарках искусства, никогда не спрашивая мнения молчаливого большинства, которое давно перестало быть для них указом и гласом Божием.

В результате такого расклада мировой капитал давно забраковал «русское искусство» как издержки мирового прогресса без твердой валюты за спиной. Биеннале-77 было специально устроено, чтоб показать «кормушке» окончательное убожество беспризорного искусства совдепии, когда кинетическая конструкция Нусберга развалилась на глазах толпы, а картинки на гнилых подрамниках осыпались, как грязь с окна. Московский «арт-клош» – явление совершенно бесплатное и на рынок не попадает. Ты скажешь, что оно имеет большое «духовное содержание». Возможно, но поскольку на Западе такого понятия вообще нет для искусства, в лучшем случае в приложении к церкви, то оно опять не попадает. Значит, художник, лишенный жизненного пространства (у нас это Зверев как модель): ателье, холст, краски, хлеб, выставка, заказ, музей, навечно пропадет для искусства или существует в убогом, урезанном виде и для будущего.

Теперь о новом «изме», где опять нет русских.

По приезде на Запад я обнаружил огромную яму с холстом без единой помарки и рядом лежал кусок ржавого железа, как последнее достижение «минимального искусства». Такая пустыня продолжалась лет пять подряд, пока на одном «биеннале», под проливным дождем я не увидел огромные фанерные листы метров по десять в длину, с изображением различных жанровых и батальных сцен, грубо закрашенные малярными красками с добавкой блатных слов. Это были картины молодых самоучек, не принятых в общую экспозицию. Ровно через год, как по мановению палки, фанеры висели в музее, а заслуженные работники «гиперреализма» исчезли с горизонта в подвалы. Наверху, у «кормушки» сразу смекнули, что явился новый «изм» и дело пахнет хорошим заработком. Теперь, в 85 году, эти «говноделы», или «трансавангард», как они называются в печати, имеют селективный отбор, монографии по 10 кило весом, и решительно все музеи и галереи мира во всех концах, и вечную славу первопроходцев. Старик, «трансавангард» – это не однодневная летучка, как заявляют скептики, а солидно поставленное движение, не хуже и не лучше «кубизма», «кинетизма» и прочих исторических «измов».

Я уверен, что московские модники возьмут в оборот этот «изм», насмотревшись выставок и репродукций, но без основательной финансовой поддержки, пропадут в искусстве, как пропадали раньше.

Традицию бескорыстной «духовности» русские продолжают и здесь на Западе. Мне рассказывал Мишка Рогинский, как он босиком и в рваном свитере (под Ван Гога!) пришел в одну крупную галерею, а хозяин, не глядя на его слайды, прямо сказал в лицо: молодой человек, а зачем вам деньги, если вам и так хорошо! Мишка растерялся и не знал, что сказать. Ведь деньги и слава нужны тем, кто в них нуждается.

Старик, кстати, о наших общих выставках. Еще раз просматривая твою биографию, я обнаружил, что ты по небрежности или умышленно опускаешь такую важную выставку, как «Тарусская-61»! При встрече с д-м Шпильманом, большим знатоком наших дел, он мне сказал, что эта выставка «имеет историческое значение по всем пунктам», и действительно была первая официальная выставка, организованная самими художниками после 30-го перерыва! потом, она отмечена в советской печати статьями Балтера, Кобликова, Курчика, и, наконец, эту выставку организовали ты и я! что дает ей особый оттенок! Мы не можем похвастаться большой прессой, а здесь это было впервые и не только важно для нас, а на «артклош» вообще. Не забывай об этом, это было начало!