Петр Люкимсон - Ариэль Шарон. Война и жизнь израильского премьер-министра
- Название:Ариэль Шарон. Война и жизнь израильского премьер-министра
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Петр Люкимсон - Ариэль Шарон. Война и жизнь израильского премьер-министра краткое содержание
Он не раз подвергал А.Шарона резкой критике, что не помешало ему сохранить объективность и беспристрастность в отношении одного из самых крупных и противоречивых политиков в истории Ближнего Востока XX века. Через наполненную страстями и неожиданными поворотами жизнь Ариэля Шарона раскрывается драматическая судьба Израиля и всего Ближневосточного региона. Вместе с героем книги вы пройдете путь от солдата до генерала; от рядового депутата парламента до премьер-министра страны; не раз взглянете в лицо смертельной опасности, вкусите сладость славы и горечь опалы и заглянете в потаенные кулуары израильской политики.
Ариэль Шарон. Война и жизнь израильского премьер-министра - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
В свойственной ему манере Шарон избежал прямого ответа на этот вопрос.
– Я вам лучше расскажу анекдот, – сказал он. – В камере израильской тюрьмы в 1955 году встречаются сирийский и египетский офицеры. Сириец спрашивает египтянина, как же так получилось, что их мощная армия потерпела поражение от горстки евреев: "Ох уж эти евреи! – отвечает египетский офицер. – Они воюют совсем не так, как мы к этому готовимся!". Я думаю, египтянин был прав: мы действительно воевали совсем не так, как, по их мнению, мы должны были воевать, не по их плану. И этим все объясняется.
Нужно сказать, что и в те дни, и в последующее время Ариэль Шарон часто размышлял над причинами столь сокрушительного поражения египтян в Шестидневной войне. И приходил к выводу, что решающую роль в этом поражении сыграла не виртуозность его плана ведения кампании (хотя план, конечно же, был хорош), не недостаточная выучка египетских солдат (эта выучка была отнюдь неплохой), и, безусловно, не преимущество французской и американской боевой техники над советской – напротив, советские танки, пушки и самолеты по своим ТТХ 27нередко превосходили западные.
Нет, все дело было именно в "человеческом факторе".
Шарон любил вспоминать, как он встретился вскоре после войны с попавшим в плен египетским бригадным генералом Ахмедом Абд Эль-Наби, командовавшим теми самыми танками "Сталин", которые его солдаты нашли брошенными в пустыне. Эль-Наби привезли на командный пункт Шарона в Бир-Гафгафе и там египтянин вручил ему свою визитную карточку. Первое о чем его спросил Шарона, был, разумеется, вопрос о том, почему Эль-Наби бросил танки и артиллерию, которая вполне могла бы оказать достойное сопротивление израильтянам и, по большому счету, предотвратить бойню у Нахле.
Ахмед Абд Эль-Наби ответил, что известие о взятии израильскими войсками Абу-Агейлы застало его врасплох. Не зная, где находятся израильтяне, какими силами они располагают, он решил со всеми своими людьми бежать, не задерживаясь даже для подрыва танков.
"Вы расстроили все мои планы!" – с горечью сказал Эль-Наби, и Шарон увидел в этих его словах одну из самых больших проблем египетской армии: в отличие от израильтян, египтяне могли воевать только по заранее составленным схемам. Как только в этой схеме появлялся сбой, как только ситуация требовала от них принять самостоятельные решения, начать импровизировать, действовать по обстановке, они мгновенно терялись, а затем и вообще впадали в панику.
Еще одной крупной проблемой египетской армии было, по мнению Шарона, недостаточная близость в отношениях между офицерами и солдатами. Точнее, в ней вообще не могло быть и речи о подобной близости: египетские офицеры вели себя по отношению к подчиненным как господа по отношению к слугам, призванным беспрекословно выполнять их приказы. И в то же время офицеры совершенно не чувствовали ответственности за своих солдат.
В израильской же армии ситуация была прямо противоположной: в ней практиковались почти панибратские отношения не только между солдатами и их непосредственными командирами, но и нередко между солдатами и генералами. В этом тоже были свои "минусы", но их, по мнению Шарона, было куда меньше, чем в той системе взаимоотношений, которая царила в египетской армии.
Беседуя с Эль-Наби, Шарон спросил его, о чем он разговаривал со своими подчиненными в предвоенные дни, какие вопросы задавал, встерчаясь со своими солдатами. Эль-Наби был в шоке – ему и в голову не приходило, что он должен о чем-то беседовать с подчиненными и, уж тем более, зачем-то встречаться и на равных говорить с солдатами.
– В этом как раз и состоит разница между нами и вами, – заметил Шарон. – Я могу часами беседовать со своими солдатами о войне, о предстоящих боях. Я отношусь с большим уважением к своим людям, а египетские офицеры презирают своих солдат. Я считаю, что египтяне – хорошие солдаты. Они простые и малокультурные, но выносливые и дисциплинированные люди. Они хорошие артиллеристы, хорошие саперы, хорошие стрелки, но вот их офицеры – полное дерьмо. Их офицеры воюют только по заранее разработанному плану. Если не считать минного поля между Бир-Хасне и Нахлом, которое было, вероятнее всего, заложено еще до войны, египетские офицеры после нашего прорыва не устанавливали мин и не делали засад на всем пути нашего продвижения. Но немало солдат, например, у Митле, где мы преградили им путь к отходу, бились насмерть. Так же они сражались в 1948 году у Фелуджи, в 30 милях от Тель-Авива…
Шарон дал Эль-Наби минуту, чтобы тот проглотил эту "пилюлю" и после паузы продолжил:
– Даже у Кусеймы египетские офицеры с криком "Спасайся, кто может!" вскакивали в первый попавший джип или бронетранспортер и бросали своих солдат на произвол судьбы. Мы проезжали мимо одного египетского солдата, который, сидя на обочине дороги, все время с плачем повторял: "Они бросили меня! Они бросили меня!". Ни один израильский офицер никогда бы так не поступил. Наши офицеры подают команду не "вперед!", а "за мной!". Поэтому большую часть наших потерь обычно составляют офицеры…
Ну и, конечно, Шарон учитывал то, насколько разные мотивы вели в бой египтян и евреев.
"По рассказам пленных египетских солдат, – писал он в своих мемуарах, – им говорили, что, вступив в Израиль, они будут убивать мужчин, насиловать женщин. Быть может, это выгодная философия для наступающих, но она явно не подходит в отступлении. Тогда вы забываете о том, чтобы насиловать чужих жен и хотите оказаться со своей собственной женой дома, на берегу Нила".
Только 18 июня 1967 года Шарон получил разрешение командования вернуться домой. Он летел вместе с Яэль Даян над огромными просторами Синайского полуострова и, глядя в иллюминатор, прошептал: "Все это теперь – наше!".
По словам Яэль, в те минуты ей показалось, что от Арика исходит какое-то мистическое сияние, некая материализовавшаяся харизма, противостоять которой не было сил – хотелось просто подчиняться этому человеку, любым способом заслужить его одобрение, погибнуть за него. До нее вдруг дошел страшный своей буквальностью смысл фразы, что полководец и политик по-настоящему велик, если его солдаты готовы умереть даже не ради орденской ленточки в петлице – ради одобрительного кивка головы своего командира.
С тель-авивского аэродрома Арика и Яэль доставили на армейской машине в квартал Цаала, где они оба жили. Но еще на въезде в этот квартал Арик увидел Лили и вылез из машины. Они обнялись, и Лили ткнулась лицом в плечо мужа. Затем отступила на шаг и посмотрела на Арика – за время войны он сбросил десяток лишних килограммов, но это явно пошло ему на пользу. Было видно, что он счастлив и голоден – голоден во всех смыслах этого слова, как и полагается вернувшемуся после долгой отлучки домой мужчине.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: