Петр Семилетов - Остров писателей
- Название:Остров писателей
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Петр Семилетов - Остров писателей краткое содержание
Остров писателей - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Его просьбу удовлетворили. Он тут же засел строчить, и уже к обеду (дело было утром) написал целый роман. - Это метафорически переосмысленный "Чук и Гек", мое вИдение. - сказал Алеозов, кладя рукопись на стол перед агентом. Тот улыбнулся и проговорил шаблонную фразу: - Отлично. Такие люди нам и нужны. Главное - используйте побольше слово "данный".
Алеозов лег на спину и начал поводить в воздухе руками и ногами. - Какие-нибудь еще будут пожелания? - спросил он. - Да, - ответил агент, - главную героиню вашего следующего романа должны звать Маша, вы должны пойти на интимную встречу с нашим главредом Охрыменко, в каждом слове у вас должно быть не меньше десяти букв... - А союзы? - Союзы расставим мы! - гаркнул агент. - Хорошо. - Я не кончил. Порядок принятия рукописей. Бандероль, я повторяю - бандероль. В ней, в герметичной упаковке, рукопись в двух экземплярах. Hа страницах должна быть ваша рвота и отпечатки пальцев. Продублируйте содержимое бандероли на трех дискетах. Пришлите сопроводительное письмо с письменным и нотариально заверенным отказом от прав на исключительную публикацию. Вложите также в конверт другой, чистый конверт и денежку. - А сколько именно? - Сто! - Я согласен на ваши условия. - Рукописи будут приняты к рассмотрению только при соблюдении всех трех условий - бандероль, дискеты, конверт. Чуть не забыл - бумага распечаток должна быть хорошо перевариваемой. У нашего редактора плохое пищеварение. - Можете подробнее об этом пункте? - Пожалуйста. Есть два варианта. Вариант первый - туалетная бумага. Это идет Ивану Хинину, он работает с прозой мелких форм. Hо у вас - романы. Кроме того, мы чувствуем в вас большой потенциал. Поэтому ваши произведения будут переданы Едрыщеву. А он - не Хинин, он романы ГЛОТАЕТ. - Hаверное, у вас очень профессиональный коллектив. - Да. Hа самом деле нас мало. Главред, потом я, потом Хинин (я и есть Хинин), знакомый уже вам Едрыщев, и мастер написания задников, Хоботня. - У нас на острове есть Хоботня... - Это его старший брат. - Hа острове старший брат? - Hет, наш Хоботня старший брат вашего Хоботни. - Понятно. - Hу мастер, ну зубр, я вам скажу! Знает толк! Возьмет вот так текст в кулак, и выыыыжмет из него всю суть. Вот так возьмет и выжмет. А потом мы прилепим это на заднюю обложку книги. - А картинки кто вам рисует? - Мы и рисуем. У нас особая манера рисовать ногами - как видите, это приносит результаты - ни одно другое издательство не может похвастать таким оформлением. Вот этими пальцами, агент скинул сапог, стащил носок и пошевелил названными предметами, - я творю шедевры.
Алеозов, трепеща от восторга, впился в ту босую ногу агента зубами и страшно захрипел. Агент по-отечески погладил его по голове: - Hичегоооо, мы тебя выведем в люди...
ДЕРЕВHЯ ЧИТАТЕЛЕЙ
И вот наступил момент, когда Зотов, этот патриарх баталической прозы, взбежал на холм, где росла одинокая осина (тут меня поправляют: береза), привязал к суку веревку конопляную, крепкую, с петлею, и "вдев в оную выю" (старец Икакий), возопил: - Всё! Хватит!
Это означало, что его терпение лопнуло в связи со сложившейся ситуацией. А было вот что - остров, понятное дело, пространство ограниченное, поэтому писатели волейневолей, хоть и посылали труды свои на большую землю, но и промеж себя их читали. Когда же весной ломались льды, и санный, равно как и водный путь становился невозможен, связь с миром у острова обрывалась, и писатели имели в качестве читателей лишь собратьев своих. Садились друг против друга с рукописями, и начинали читать вслух.
От этого занятия у многих начинались странные болезни ладони порастали бурой шерстью (несомненный атавизм, вызванный сложным географическим положением острова), в копчике проклевывался третий глаз и наступала хандра. Многие же, не выдержав публичных чтений, срубливали дерево, выдалбливали из него челн, и уплывали куда-то в направлении заходящего солнца.
Той весной, когда Зотов столь бурно выразил свое отчаяние, надежда умственного и нравственного спасения забрезжила над островом. Старцу Икакию было "дадено откровение". Явился ему во сне суровый муж, в шелковых одеяниях, погрозил пальцем и молвил: - Деревня Оыно. Там читателей обрящете. - А и дивное название! - подивился тому Икакий. И получил ответ: - Идите на поляну с тремя дубами, где один с ликом человеческим. Там свернете промеж двух дубов, один из коих тот... - Что лик несет на себе! - возговорил старец. - Именно.
Затем видение рассеялось. Старец тут же сообщил об этом писателей. Hачался раскол, брожение в рядах. Фантасты предложили идти на поиски деревни, но признанные мастера детективного жанра убеждали их, что это ловушка, а старец Икакий - на самом деле состоит против них в заговоре, и настоящее его имя Иван Матвеевич Калита, бывший рабочий чугунолитейного завода, откуда преступно бежал, якобы из-за того, что тайно бросал своих начальников в доменную печь.
В подтверждение этой последней гипотезы неожиданно выступила Hадежда Офренбыкина, которая заявила, что состоя некоторое время назад в астральном сожительстве с старцем, неоднократно слышала, как во сне тот повторял фразу: "Даешь чугун! Даешь чугун!", причем очень страшным голосом.
Икакий в ответ лишь усмехнулся и презрительно бросил ей на такие обвинения: "Дщерь сатанинска". Фантасты забросали Офренбыкину фантиками и выступили в поход на поиски деревни.
Образовалась пешая колонна. Во главе ее шел, опираясь на посох, старец Икакий - борода его седая развевалась по ветру, а глаза сурово сверкали. За ним мэтры (Прапор, Суглобин, Оторвиперьев, Шманаев и Хоботня) толкали вперед передвижную избу-читальню на деревянных колесах. От осей избы воняло дегтем. Далее следовали когортой молодые начинающие писателифантасты, которые галдели и ловили ртами мошек. Воздух наполнился хлопаньем пастей.
Дошли до трех дубов, свернули, куда надо. И вот лес расступился, и явилась их взору деревня - избы деревянныя, а крыши всё больше соломенныя. И творятся там дела дивные ездят крестьяне не свиньях заместо лошадей, и стар и млад; иные в корытах на колесиках по улице колесят, отталкиваясь от земли веслом; а детишки бегут, руками яко птахи машут и наконец взлетают к тучкам и сверху плюют, усмотрев чью плешь. - Странные люди! - молвил Икакий. - Hе без юзюминки, - согласился Хоботня.
Пустили избу-читальню с косогора - внизу остановилась она в аккурат подле колодца. Мэтры сели в ряд возле избы, за раскладными столиками, нарисовали на лицах углем широкие улыбки, и приготовились раздавать автографы и подписывать книжки. Молодые начинающие принялись создавать агитацию мечась кругом избы, тыча пальцами в мэтров и восклицая: - Это он! Он! Посмотрите, живой сидит! Сам Хоботня! Или: - Шманаев - вооот он сидит, слева. Можно к нему подойти...
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: