Александр Тиняков (Одинокий) - Стихотворения

Пищи сладкой, пищи вкусной
Даруй мне, судьба моя, —
И любой поступок гнусный
Совершу за пищу я

Я свернусь бараньим рогом
И на брюхе поползу,
Насмеюсь, как хам, над Богом,
Оскверню свою слезу.

В сердце чистое нагажу,
Крылья мыслям остригу,
Совершу грабеж и кражу,
Пятки вылижу врагу.

За кусок конины с хлебом
Иль за фунт гнилой трески
Я, — порвав все связи с небом, —
В ад полезу, в батраки.

Дайте мне ярмо на шею,
Но дозвольте мне поесть.
Сладко сытому лакею
И горька без пищи честь.

За веком век Христовы слуги,
Добро венчая, зло клянут
И, заключившись в тесном круге,
Творят над Миром страшный суд.

Я их заветы отвергаю.
Добра от зла не отличаю, –
И все ж я, несомненно, жив,
И даже весело играю,
И даже в горестях счастлив.

Я знаю: в мире бесконечном
Наш человеческий аршин
Не может измерять глубин –
И вижу брата в каждом встречном.

Постигнув вещую науку,
Преодолев земную муку,
Разрушив тесную тюрьму –
Святому жму я крепко руку,
Убийце руку крепко жму.

Все, в чем есть морали привкус,
Мне противно и смешно
И гнилым Христовым духом
Для меня осквернено.

Лишь глупец иль худосочный
Спросит: «Жизнь зачем дана?»
Мудрый, сильный и здоровый
Жизнью пьян, как от вина.

Без сомнений и вопросов
Он проводит ночь и день;
Если ж станет на пороге
Ранней смерти злая тень, –

Отмахнется он от гостьи,
А коль гостья не уйдет,
Он спокойно сложит руки,
Стиснет зубы и умрет.

Все мило для мудрого в Мире,
Все свято для чистого в нем:
Сидеть ли, наевшись, в сортире,
Упиться ль до хмеля вином,

Иль с девкой публичной, распутной
На грязных возлечь простынях
И, грезе отдавшись минутной,
Забыться в животных страстях.

В «железку» в притоне, средь пьяниц,
Играть до рассвета, – а там,
Завидев на тучках румянец, –
Подняться навстречу лучам

И, выигрыш бросив бродягам,
Уйти на раздолье полей,
Бродить по безлюдным оврагам,
Вникая в жужжанье шмелей,

Слагая певучие строки
О боге, о вечной красе,
О сказочном, дальнем Востоке,
О нашем российском овсе!

И снова в столицу вернуться,
В редакции взять гонорар,
И снова вином захлебнуться,
И вновь погрузиться в угар.

Все мило, все чисто и свято,
И совести нет никакой,
И сердце восторгом объято
Пред милой, земной красотой.

Насолил я всем с избытком:
Крайним, средним, правым, левым!
Все меня отвергли с гневом
И подвергли тяжким пыткам.

Голод, холод, безодёжье,
В снег ступаю пяткой голой…
Сам же песенкой веселой
Прославляю бездорожье!

И в ответ на все страданья
Я скажу: хоть как терзайте,
Хоть возьмите — расстреляйте, —
Я — свободное созданье!

Нынче — левый, завтра — правый,
Послезавтра — никакой,
Но всегда слегка лукавый
И навеки — только свой!

Палестинский пигмей худосочный,
Надоел нам жестоко Христос,
Радость жизни он сделал непрочной,
Весть об аде он людям принес.

Но довольно возиться с распятым
И пора уж сказать: он – не бог;
Он родился и вырос проклятым,
По-людски веселиться не мог.

И без дела бродил по дорогам,
И в душе был мертвей мертвеца,
И, ютясь по глухим синагогам,
Проповедовал близость конца.

В наше время его б посадили
К сумасшедшим, за крепкую дверь,
Ибо верно б теперь рассудили,
Что он был вырожденец и зверь.

Но тогда его глупые речи
И запачканный, грубый хитон
Поражали сильнее картечи
Истеричных подростков и жен.

И хоть взял его царственный Ирод,
И распял его мудрый Пилат.
Все же был им в сознании вырыт
Отвратительный, мерзостный ад.

Но довольно садиста мы чтили,
Много крови он выпил, вампир!
Догнивай же в безвестной могиле, –
Без тебя будет радостней Мир!

Любить и ненавидеть глупо.
Явленья мира все равны,
И лик прелестнейшей жены
Ничем не лучше лика трупа.

Но я в жену желанье вдуну
И повлеку с собою спать…
Для трупа же иная стать:
Взгляну, нюхну и только сплюну!

Я гадкий и грязный утенок,
Живу я на заднем дворе,
Мой голос пронзительно звонок
И будит других на заре.

Но только что птичник проснется
И жизнь по углам закипит,
Судьба надо мной засмеется, –
Гусыня змеей зашипит,

Щипнет меня злобная утка,
Оглушит индийский петух, –
И станет мне горько и жутко,
Поникнет обиженных дух.

Стараяся птичнице грозной
Не броситься даром в глаза,
Прижмусь я за кучей навозной
И очи застелет слеза.

Но чую под крыльями силу
И сердце трепещет в груди:
Не нынче, так завтра могилу
Сыщу я себе впереди!

Я видел парящих высоко
Прекрасных и царственных птиц:
Они прилетали с Востока,
И пал я молитвенно ниц.

Вот кем-то, гонимый судьбою,
От муки сердечной стеня,
На крылышках трепетных взмою
И крикну: «Убейте меня!»

…Забылся я, гадкий утенок,
И вскрикнул… И вздрогнул я сам:
Как голос мой мощен и звонок,
Как тянет меня к небесам!