Александр Тиняков (Одинокий) - Стихотворения

Мир сумраком одет, как темной шалью,
В душе дрожит томительный вопрос,
А Ночь полна предвестий и угроз,
И молнии сверкают грозной сталью.

Неозаренный путь мой тих и пуст,
И тщетно из моих дрожащих уст
Летят проклятья, просьбы и призывы.

Их гасит Ночь кошмарной тишиной,
И все слабей и трепетней порывы
К огням небес из бездны роковой!

Смеясь, заплывшие глаза Порока
Глядят в мое темничное окно,
А у меня все грустно и темно –
Весенний свет и пурпур зорь – далёко.

Нечистый взор, – как повеленье рока
Влечет меня все ниже, в глубь, на дно,
Где, – чую, – будет все погребено,
Что я любил и уважал глубоко.

В греховной пляске мечутся мечты,
И медленные, хищные цветы,
Растут из липкого, гнилого ила,

Бросая мне предательский намёк.
Борюсь ещё, – но – миг – и все покрыла
Твоя волна, – несытый зверь – Порок!

В ночную грудь впилися жала
Больных, озябших фонарей,
Замки с покорностью усталой
Висят у запертых дверей.

Глаза домов, часам покорны,
Сомкнули строй усталых век,
И свет, впиваясь в сумрак черный,
Струится только из аптек.

Шаги бессонного гуляки
На миг сон улиц всколыхнут
И сгинут в тяжкодумном мраке,
В пучине дремлющих минут.

Моя Тоска встает, рыдая, –
И гонит в мрак, и тянет в Ад,
А жала фонарей, мигая,
Немую ночь сосут, язвят…

Унылая зелень бульваров
Милей заповедных лесов,
Как тяжкие цепи кошмаров
Блаженнее роскоши снов.

Моря, и равнины, и горы
Ничто перед вами – дома,
Как юные чистые взоры
Пред теми, где грешная тьма.

Разжал я ей алые губя
Своим поцелуем палящим
И жестом внезапным и грубым
Обнял ее круглые плечи…
Погасли смущенные свечи, –
Одни мы в потоке кипящем!

Вспыхнули молнии страсти,
Белое тело сверкнуло,
В пьяной, томительной власти,
В бездне немых содроганий
Все потонуло!

Бешенство груди несытой,
Бедер дрожащих извивы,
Хмель в поцелуях разлитый,
Искры безумных желаний, –
Шепот стыдливый!

Но голос Дьявола не дремлет,
Твердит о смене наслаждений,
И пьяный мозг уже не внемлет
Тому, что робко сыщет стыд,
И мрачным пламенем горит
Заря отверженных сплетений.

И там, где кричали орлы,
Протянулись ползучие, цепкие змеи,
Изогнувши свои сладострастные шеи,
И в холодные кольца зажали
Лебедей, опьяненных развратом…
…………………………………………
В бездне царственной мглы
Смехи Дьявола вдруг зазвучали
Громовым, тяжкомлатным раскатом!

Была весна. В земных хоромах
Горели брачные запястья,
Дыханье девственных черемух
Томило дух желаньем счастья

Земную грудь истомой раня,
Лобзали солнечные губы
И светлым звоном мозг туманя,
Трубили в огненные трубы.

Но был он бледен и заплакан,
В весенне-радостных хоромах
Смотрел с тоской в бездонный мрак он
И в нем искал очей знакомых.

В его плененном думой взоре
Росинки слез, дрожа, сверкали,
И блекли радостные зори,
И песни Солнца замолкали.

И как Мир ни был юн и весел,
Проникся все ж его печалью,
И дождик сеть свою повесил
Над отуманенною далью.

Напрасно хочет Жизнь пленительным туманом
Окутать предо мной свой безобразный храм:
Навек прикован взор к горящим кровью ранам
И ненависть свою за Счастье не отдам!

В темницах, и дворцах, и меж степных просторов
Я узник немощный, я раб земной тоски,
Но в мертвой тишине бездонных коридоров
Пою дома распутств и славлю кабаки!

И нравятся мне вор, убийца, и ползучий,
Продавший честь шпион, и жадный ростовщик:
В их ласках Дьявол сам, низверженный – могучий
Являет мест свою, свой заклейменный лик.

И только в их кругу, среди бесов глумленья,
Среди озлобленных, бунтующих людей
Рождаются цветы великого презренья
И вспыхивает весть о гибели всех дней,

О Дне, когда во всей закованной Вселенной
Мятежный, жадный крик свирепо пролетит,
Когда на Бога Мир восстанет полоненный
И оскорбленный Бог Мир Смертью поразит!

Руками тяжкими сжимал меня разврат
Среди продажных тел, среди подушек сальных
И – вдруг – в окно проник томящий аромат
Забытых мной цветов, безгрешных и печальных,

И вспомнился в тот миг мне деревенский сад,
И ясность дней былых, наивных и кристальных,
И тихих вечеров задумчивый закат
Над далями полей осенне-погребальных.

Померк и потускнел мой распаленный взор,
Любовь и чистоту, и грез былых укор –
Все воскресил во мне цветов забытых запах.

Но льется он слабей, и вновь я в скользких лапах:
Напудренных грудей порочный аромат
Мое дыханье жжет, и вновь я твой – разврат!

Под туманною, блеклой вуалью
Безутешная осень пришла,
Поглядела на Землю с печалью,
Погребальные свечи зажгла.

Из безгрешного воска березы
Догорают во мгле ледяной,
Их зеленые, девичьи грезы
Умирают одна за другой.

Их слезами холодными мочит
Караван пробегающих туч,
И над их наготою хохочет
Бессердечный, чахоточный луч…

Вечер осенний спокойно-безгрешен,
Сумрак поля утомленные нежит,
Месяц в печали своей безутешен –
Тучки прозрачные трепетно режет.

Храбро их рубит серебряный воин,
Быстро скользят его белые латы,
В храмине вечере он не спокоен,
Мчат его грезы в порыве крылатом.

Мчат его в звездный, сияющий терем,
Где – с ним в разлуке – изныла царевна.
Тучи вздымаются гибельным зверем,
Ширится бездна с насмешкою гневной.

И не узнать ему счастья свиданья,
Он присужден к постоянной разлуке,
Вечны порывы его и скитанья,
Вечны его безутешные муки.