Андрей Посняков - Вандал (сборник)

– Не могу! – тяжело дыша, признался Агуций. – Не сдвинуть – тяжела слишком.

Ну, святой отец! Ну, послал помощничка!

– Давай-ка я помогу… Есть там какой-нибудь кол, палка?

– Нет… хотя… вот, засов разве что.

– Ну-ка, сбрось-ка!

Саша просунул тяжелую палку меж брусьями решетки, навалился – дело сразу пошло веселее, тяжелая решетка, наконец, подалась, медленно отошла в сторону.

Прыжок… подтянуться… оп-па!!!

Господи… Ну, вот она – свобода!

– Агуций, что там за шум?

– Шум? – мальчишка неожиданно расхохотался, запрокинув голову, заливисто и громко. – Это не просто шум, Бритт, это – битва!

– Хенгист?!

– Именно! Чувствуешь, как горят поля? – В синих глазах подростка стояла злая звенящая радость. – Они всегда издевались надо мной, все… Пусть теперь… Лишь один отец Бенедикт… О, я самый верный его пес!

– А мать? – Александр все же спросил, напряженно прислушиваясь.

– Матушка пару раз уже продавала меня в рабство, – ехидно усмехнулся Агуций. – Теперь – моя очередь. Как ты думаешь – дадут за нее пять золотых?

– Матушка твоя красива, – покачал головой Саша. – Но пять золотых, думаю – много.

– Хотя б тогда два… Там уже вся деревня горит! И пусть! И правильно! Если б ты знал, Бритт, как они меня презирали! А теперь… теперь у меня праздник. Отец Бенедикт станет епископом, а я – причетником в церкви, а потом, Бог даст – и аббатом!

Да-а… Саша опустил глаза. Ради такой феерической карьеры, конечно же, стоит продать в рабство родную мать. Впрочем, та именно того и стоит.

– Ну, пойдем, – потянувшись, усмехнулся молодой человек. – Посмотрим, что там за веселье? Да, кстати, мне бы меч раздобыть… Или хотя бы – секиру.

– Так спросишь у своих, идем! – радостно подмигнул мальчишка. – Ах, как горят дома… славно, славно!

Дома – убогие хижины – и в самом деле горели славно, с высоким оранжево-желтым пламенем, с искрами. На площади, перед церковью, валялись трупы – мужские, женские, детские… Не только те, кто сражался, но и те, кто не смог убежать… или вот – укрыться в церкви. Впрочем, это, похоже, оказалось не слишком удачной затеей – с десяток дюжих варваров, косматых, в кожаных, с металлическими бляшками, панцирях и сверкающих шлемах деловито подтаскивали к храму солому и хворост.

Ай, отец Бенедикт… как-то не очень-то хорошо ты договорился с Хенгистом!

– Что они делают? – выглянув из-за угла, несколько опешил Агуций.

Саша пожал плечами:

– Хотят поджечь церковь. Думаю, нам сейчас не стоит показываться им на глаза.

– Поздно!

Резко обернувшись, молодой человек увидел бегущих к ним воинов, у одного в руках было короткое копье, другой воинственно размахивал окровавленной секирой.

– Мои! Мои! – наперебой кричали варвары. – Это мои рабы!

– Нет, мои! Клянусь Воданом, я буду за них биться!

– А, может, лучше мы кинем в кости? Кто выиграет, тому и…

– А может, я лучше дам вам в морды обоим?! – ошарашил бегущих Саша. И тут же, пока те не опомнились, заехал в челюсть ближайшему – тому, что с секирой. Кстати, не так уж грозно они и выглядели – так, просто худющие, молодые, лет по двадцати, парни.

Тот, кому так здорово приложилось, с воплем полетел наземь, секиру же ловко подхватил Александр и, не давая опомниться, коршуном набросился на второго, враз выбив копье.

Этот второй, конечно, пытался сопротивляться – как-то копьецо перехватывал, даже сделал выпад… один. Больше просто не успел, ему ли справиться с каскадером? Можно сказать – с профессионалом.

Выпад… Удар! Отбив… И вот уже сломанное в древке копье полетело в сторону.

Победитель же картинно оперся на секиру: в джинсах, в заляпанных грязью кроссовках. Посмотрел на варваров, ухмыльнулся:

– Так-то вы встречаете друзей, парни! Посмотрим, что вам скажет Хенгист?!

– Ты знаешь нашего вождя?! – варвары удивленно переглянулись. – И говоришь ты понятно… хотя и смешно. А-а-а! Ты, видно, был здесь в плену! Кто ж ты, о, славный витязь?

«Славный витязь» горделиво тряхнул головой:

– Мои славные предки известны от самих Инглингов… Сам же я – Александр, Александр Рус из древнего рода Силингов!

– Силинги! Так вот ты кто! А я думал, они все погибли в далекой Африке!

– Как видишь, не все!

– Так пойдем же, скорее, с нами, брат! Иначе нам совсем не достанется добычи!

– Добычи? А как же сопротивление? Уж я б тут кой-кому пощипал перья.

– Какое сопротивление, брат? – парни довольно переглянулись. – Здесь некому больше сопротивляться! Идем же с нами… Только это… Секиру верни. Не моя это – брата. Еще осерчает.

– На! – жестом доброй воли Александр протянул секиру, в любой момент готовый разрубить ею череп варвара.

Но нет, обошлось.

Ласково, словно ребенка, погладив секиру по лезвию, парень улыбнулся:

– Я – Фредегар, сын славного Варимберта сына Хидебольда, сына… Друзья называют меня – Зоркий Глаз. Это правда, клянусь всеми богами, глаз у меня действительно зоркий.

Варвар приосанился – худой, патлатый, он сильно напоминал какого-нибудь панк-рокера, истощенного наркотиками и пьянством. Приятель его – чуть поплотнее, – но тоже такой же лохматый, назвался Рутбальдом Яйцом.

– Яйцо – это потому что он здорово лазит по скалам за птичьими яйцами, – с явной гордостью за друга пояснил Фредегар. – Он ловок, как сто болотных троллей! Ой… что-то мы заболтались, идем же, славный Александр, идем!

– Этот парень – со мной, – Саша кивнул на притихшего Агуция. – Попрошу его не трогать.

– Как скажешь, брат, как скажешь!

К церкви они не пошли, да Саша туда и не рвался, думал – как бы отвязаться от навязчивых новых знакомцев да унести поскорей ноги. А парни – Фредегар Зоркий Глаз и Рутбальд Яйцо – явно хотели пошарить по уцелевшим хижинам – нашлись еще и такие, в том числе – и дом Агуция, точнее сказать – его матушки вдовицы Августины. К которой, несмотря ни на что, Александр до сих пор испытывал нечто вроде привязанности. В конце концов, ничего особенно плохого она ему сделать не успела, не успела, несмотря на все свои кровожадные намерения. Зато сколько… ммм… хорошего… сделала… и не далее, как вчера… то есть – сегодня ночью.

– Вы идите во-он к тому дому, где сад, – указал молодой человек. – А я тут кое с кем посчитаюсь.

– Договорились! – парни явно обрадовались – указанный дом выглядел куда как богаче вдовушкиной хижины.

Впрочем, и оттуда уже раздавались вопли.

Почесав затылок, Александр заглянул за ограду… и тут же отпрянул. Прямо во дворе, на вытащенной из дома скамейке, лицом вниз была привязана Августина. Обнаженная спина ее была покрыта кровавыми рубцами, источник которых – изрядных размеров кнут – трепетал в руках дюжего молодца с собранными в две косы волосами и бритым лицом эсэсовского унтершарфюрера. По крайней мере, челюсть у него была именно такая – квадратная. Кстати – украшенная кровавыми шрамами… по всей видлимости – от женских ногтей. На редкость отталкивающий тип. Да и звали его, как выяснилось, вполне подходяще.