Андрей Посняков - Вандал (сборник)

Проходивший мимо люд – артельщики, портовые рабочие, месильщики глины, каменотесы, носильщики, мальчишки, спешившие на рынок служанки, степенные, сидевшие на высоких возах крестьяне, на рекламу ловились мало, больше подшучивали.

– Эй, Гарпигона! А у тебя рыба-то снулая!

– Сам ты снулый! Глаза б на тебя не смотрели, ну, надо же, такое сказать – тьфу!

– Разносчик! Водоно-ос!

– Ай?

– Водица-то у тебя откуда, парень?

– С горных вершин!

– Ага… А судя по запаху – так точно с болота! Сам такую пей, оборвыш!

Артельщики – с пилами, стамесками, топорами – довольно смеялись. Мальчишка-водонос, ничуть не обидевшись, показал им язык и побежал далеко вперед, нагоняя зеленщика и чернявую служанку с большой корзиной.

– А вот водичка! Угостись-ка, матрона!

– Сам ты матрона! – возмущенная служанка едва не огрела парнишку корзиной. – А я – девушка честная.

– Таких девушек, поди, на том свете заждались! – грубо скалили зубы возчики. – Юбку-то подбери – чего подолом пыль собираешь?

– Ой! – служанка – дебелая, лет тридцати, девица – наклонилась…

К смеющимся возчикам тут же присоединились купцы и все остальные:

– Ай, не ловилась бы ты на их удочку, девка!

– Зеленщик, эй, зеленщик… Да что ты так спешишь-то? Много ли за укроп возьмешь?

– Два денария пучок!

– Нет, ну, вы слышали? Он совсем, что ли, сбрендил?! Креста на тебе нет, хапуга! А вот я тебя сейчас угощу… корзинкой… Ах ты ж, змей!

Змей-зеленщик стыдливо отвернулся и юркнул в ближайшую подворотню.

– Вы только посмотрите на него, люди добрые! Вот так зеленщик!

Он как раз шагал позади Саши, это чертов зеленщик, невольно привлекая внимание к столь важному господину. Хотя, конечно, хевдинг замаскировался, как мог, надев длинную, с капюшоном, пенулу… кстати, точно такую же, как вот у этого рвача-зеленщика.

– Ну, дает, ну дает Гарпигона! – одобрительно восклицали возчики. – Лихо ты этого зеленщика отделала!

– А будет в следующий раз знать, как цены драть! Не наш он – я его раньше не видела.

– Мало ль ты кого раньше не видела, Гарпигона!

– Лихо, лихо отбрила!

Гарпигона – коренастая старуха с темным лицом и горбатым носом – довольно щурилась и, ухмыляясь, приговаривала:

– Не наш этот зеленщик, не наш!

В свежем утреннем воздухе, казалось, еще висели дрожащие звуки не так давно отзвонивших заутреню колоколов, дул легонький, почти невесомый бриз, финиковые пальмы и кипарисы ласково шелестели кронами, на углах уже начинали разводить жаровни, жарили каштаны – их восхитительный запах поплыл уже, казалось, над всем городом. Ну, если и не над всем, то над базарной площадью – точно.

Саша замедлил шаг и, сглотнув слюну, обернулся:

– Каштаны у тебя почем, парень?

– За дюжину медяху дай, господин!

– За дюжину – медяху? Годится!

Довольный, хевдинг прикупил горячих, только что зажаренных каштанов, заботливо завернутых продавцом в лопух, подкинул один на руки… ах, горячо! Очистил…

Поблизости снова мелькнул зеленщик в пенуле… На этот раз он вовсе не кричал свои слоганы, лишь просто опасливо высунул из подворотни нос. Понятно – видать, опасается острой на язык рыбницы Гарпигоны.

Доев каштаны, молодой человек свернул прямо к харчевне, где с порога увидавший его служка уже тащил кувшинчик с вином:

– Выпьешь, мой господин? Отличное вино… Разбавлять, как видно, не надо?

– Не надо, – усевшись за стол, ухмыльнулся Саша. Только отпил…

– А вот укроп-сельдерей, петрушка, лук-порей… Не надобно ли?

Зеленщик! И зачем он сюда приперся? Думает, здесь его товар задорого купят? А вот уж фиг, трактирщики – людишки ушлые да и наверняка все берут оптом.

Вообще, неприятный тип этот торговец – вон, как сверкнули под капюшоном глаза! А лица не видно – в тени.

– А, зеленщик! – однако приказчик Гелевк Умбонец обрадовался зеленщику, как родному. – Заходи, заходи… Что на этот раз принес? Лучок-чесночок? Купим! Давай-ка вот, проходи на летнюю кухню…

Обернувшись, Гелевк сделал виноватое лицо – мол, что уж поделать, уж придется подождать, уважаемый господин, – вот ведь зеленщик этот так некстати приперся…

Саша махнул рукой – мол, ладно уж, подожду.

Парень явился уже минут через пять… с двумя!!! бутылками из под пепси на деревянном подносе. С поклоном поставил поднос на стол:

– Как ты и просил, мой господин. Про цену уговор не забыл?

– Не забыл, не забыл, – Александр полез в висевший на поясе кошель и быстро вытащил деньги. – На вот, возьми.

Первая бутылка оказалось пустой, зато вторая…

Дрожащими от нетерпения руками молодой человек вытащил свернутый в трубочку бумажный листок в мелкую клетку, видать, вырванный из блокнота…

– «Это уже тринадцатое мое письмо, милый…»

Господи! Саше почудилось, что все это ему просто-напросто кажется… Он даже закрыл глаза, посидел немного, словно бы опасаясь, что написанная до боли знакомым почерком записка вдруг растворится, исчезнет… Нет! Не исчезала!

«Брюно (он здесь за главного, на редкость неприятный тип) после Гибралтара разрешил нам с профессором гулять на палубе, правда, под бдительным присмотром охраны. Я кидаю бутылки в море, близ любой гавани… хотя надежды мало, но все же пусть лучше она есть, чем нет. Идем быстро, и днем и ночью, "Тремелус" – так называется судно. Это никакая не баржа – а слегка переделанный траулер. Профессор должен завершить на нем какие-то важные работы, связанные с генератором, но не сейчас, а позже, сейчас же они куда-то очень спешат. Куда – не знаю, но все предвкушают какой-то уж очень жирный куш. До Гибралтара нас держали взаперти, со мной беседовал Брюно, сказал, что я должна повлиять на профессора, что это в моих интересах. Я согласилась для вида. Писать тебе не боюсь – здесь никто не знает русский. Теперь – главное: народ здесь жестокий и готовый на всё. Все местные суда расстреливаются при первом же приближении. Экипаж – человек тридцать, у многих – автоматы Калашникова, гранаты. Еще есть четыре крупнокалиберных пулемета и небольшая скорострельная пушка. Наверное, имеются и базуки или что-нибудь подобное. Кроме Брюно (он обмолвился профессору про Гибралтар), командуют еще Аристид и Эмиль – все трое, судя по выправке, военные, бывшие офицеры. На том заканчиваю, надеюсь, мы скоро увидимся, милый. Верю в тебя, с приветом – Катя»

С приветом – Катя!

Спазмом перехватило дыхание – ну, надо же! Она жива, жива! И намерена прибегнуть к хитрости, если уже не прибегла. Получится, у нее все получится, уж Саша-то свою женушку знал! Если уж чего задумала – туши свет, сливай масло!

Господи… вот так удача! Это ж надо – вдруг получить весточку от самого милого, самого любимого человека…. Впрочем – не такого уж и самого. Есть еще Мишка.