Андрей Посняков - Вандал (сборник)

– Неси вина! И рыбу. – Полетела на стол серебряха, подпрыгнув, покатилась… ловко подхваченная слугой.

Надо отдать последнему должное – все заказанное появилось тут же, не прошло и пары минут. Жареная рыба с сорусом, плошка маринованных оливок, тушеные дрозды, сыр. Ну и, конечно же, вино в высоком, с тоненьким горлом, кувшине.

– Вам разбавлять?

– Нет, не надо. Хорошая у вас харчевня! Здесь всегда так пусто?

– О, еще ведь очень рано, мой господин. Ближе к обеду подтянутся рыбаки, затем, после полудня – торговцы с рынка, разносчики… Нет, вы не подумайте – важные господа сюда тоже заходят, и очень часто.

– А кому принадлежит эта таверна? Кто хозяин, спрашиваю?

– О, наш хозяин… – парнишка оглянулся и понизил голос: – Наш хозяин… один господин из Карфагена…

– Из Карфагена?

– Да-да, именно так! Из самой столицы… очень важный человек при дворе нашего благочестивого короля Гейзериха!

Слова «король» еще, собственно, не было – служка говорил на римский манер – «рэкс». А «король»… кто говорит – пошло с Карла Мартелла-Молота, кто – вообще с Карла Великого. В общем, пока – рэкс. Или вообще – цезарь, но так называли римских императоров, а не варварских королей, пусть даже и таких могущественных, как Гейзерих.

– Так-та-а-ак… – задумчиво протянул Александр. – Вот так оно, значит. А до этого важного господина кто владел этой таверной и постоялым двором?

– Кто владел? – служка испуганно оглянулся… но вовремя брошенный денарий тут же развязал ему язык.

Парень наклонился почти к самому уху хевдинга и быстро прошептал:

– Прежде всем этим владели мятежники, мой господин.

– Мятежники?

– Ну, те, кто десять… нет, уже двенадцать лет назад подняли мятеж против государя. Низкие и подлые люди, надо сказать! Вот их всех и…

– Имена! Ты помнишь их имена?

– Откуда, господин? – парень с сожалением развел руками. – Я тогда еще был, увы, слишком мал.

– А постарше тебя здесь никого нет?

– Есть… но они не здешние.

– Понятно…

Саша снова задумался: похоже, искать кого-то из старых знакомых было бы сейчас опасным: шутка ли – участвовали в мятеже! Такое и через десятки лет не прощается, тем более таким человеком, как Гейзерих, давно прославившимся своей расчетливой жестокостью.

Они уже собрались уходить, как Гислольд вдруг придержал хевдинга за рукав:

– Посмотри-ка туда, мой вождь!

Александр с удивлением оглянулся… И округлил глаза, увидев на полке с посудой, среди прочих кувшинов – пластиковую бутылочку из-под пепси! С пробкой…

– Эй, служка… А это что у вас?

– Кувшины, мой господин.

– Я вижу, что кувшины… вот это вот, разноцветное – что?

– А, это… просто фляжка. Кто-то из рыбаков вчера притащил. Сказали – нашли на отливе.

Открутив пробочку, Александр понюхал… Свежая.

– А никакой…

Хотел спросить про записку, да осекся – незачем корчемному служке знать.

– Красивая фляжка. И какая необычная… легкая… Я б не отказался от такой? Продашь за два денария?

– Продам за три! Бери, господин. Очень, очень удобная фляжечка. Только ее надобно получше вымыть…

– А знаешь, о чем я еще тебя попрошу, – хитро прищурился Саша. – Я бы купил и еще таких фляжек… вот именно таких или наподобие. Если рыбаки вдруг принесут…

– По три денария, мой господин, – служка алчно осклабился и поклонился. – Сегодня к вечеру придут рыбаки… И ты, уважаемый, тоже можешь зайти… или завтра.

– Зайду завтра.

– Как угодно, мой господин, как угодно! Всегда жду.

Он проводил гостей до самых дверей, этот тощий круглолицый парень, все улыбался, кланялся:

– Если вдруг меня найдешь, мой господин, так попроси позвать Гелевка Умбонца – это я и есть.

– Я запомнил, Гелевк Умбонец!

Прикупив на рынке всякой снеди, они вернулись на корабль: хевдинг, за ними – важные донельзя Фредегар с Гислольдом, а уж за теми – носильщики с плетеными корзинами на плечах. За носильщиками бежали мальчишки-разносчики, вот – обогнали, закричали, запрыгали, предлагая купить лепешек и воду.

– Воду свою сами пейте! – отмахнулся от них Фредегар. – Мы уж, слава богам, как-нибудь и вином обойдемся!

– Вот, поистине, хорошо сказал! – Гислольд весело засмеялся и, нагоняя хевдинга, прибавил шагу. – Куда мы так спешим, вождь? Здесь столько всего интересного! Все эти люди… торговцы, рабы, женщины… Город! Какой огромный город! Да, хевдинг, как мы славно сделали, что пошли за тобой без всяких раздумий!

– Да-да! – согласно закивал Фредегар, серые глаза его горели огнем любопытства и какого-то непонятного азарта. – Здесь славно, поистине это место куда лучше вонючих фризских болот!

– И даже куда лучше Галлии!

Александр громко расхохотался и обнял парней:

– Я рад, что вам понравилось! Все всяких сомнений, вы обрящете здесь все, что пожелаете: бурную, полню схваток и подвигов жизнь, славу и достойную смерть… или даже – богатство. Почему бы и нет? Я так полагаю – куда лучше быть здоровым, но богатым, чем бедным, но больным!

Гислольд довольно моргнул:

– Славно, мой вождь! Поистине, славно сказано.

Осеннее солнце, по-африкански яркое, отражалось в белых стенах домов и базилик, повсюду, на углах улиц, и в садах, росли смоковницы, дубы и пальмы, на бескрайних полях за городом, золотясь, созревал урожай, а синее море казалось белым от парусов рыбачьих лодок.

Житница! Имперская житница. Вне всяких сомнений – за такую богатую землю стоило побороться!

Не то чтобы Александр очень уж надеялся на бутылки. Но все же использовал любую возможность хоть что-то узнать, именно поэтому и явился назавтра в «Скользкий угорь», явился один, рано утром – не хотелось привлекать внимание свитой.

Солнце едва только встало и еще не набрало дневную злобную силу, впрочем, вполне смягчавшуюся морем. Сейчас так и вообще умиротворенное светило казалось ангельским личиком, симпатичным мохнатым одуванчиком, прямо-таки просящимся в венок к какой-нибудь местной деве. Славное выдалось утро – в меру прохладное, в меру теплое, с падающими под ноги каштанами, шепчущей листвой и легким бризом, что гнал по светло-синему небу белые редкие облачка.

Как и всегда, народу на улицах города высыпало уже довольно много, в эту эпоху люди вставали рано. Покрикивая на возчиков, спешили на рынок солидные купцы, их обгоняли мелкие торговцы, тащившие свой нехитрый товарец прямо на плечах, в больших плетеных коробах-корзинах. Не теряя времени даром, продавцы деловито выкрикивали… как бы мы сейчас выразились – рекламные слоганы:

– А вот зелень, зелень – укроп-седьдерей, петрушка-лук-порей!

– Сыр, сыр, сыр – мыши не проели до дыр!

– Спеши-налетай, воду свежую покупай!

– Рыба-рыбка, налетай, покуда дешево!