Андрей Посняков - Вандал (сборник)

А Гейзерих уже использовал все то, что когда-то – через века! – появится в будущем. Чересчур уж был прозорлив? Или кто-то помог, научил, подсказал? В таком случае, следует признать – сотрудничество получалось взаимовыгодное, да иначе и быть не могло – что стоило Гейзериху уничтожить незваных пришельцев? Всего-то несколько сотен – пусть даже тысяч – жизней своих подданных. Тьфу!

Через несколько месяцев вандалы – и злодеи! – возьмут и разграбят Рим. С варварами – черт с ними, в эти времена кто только Рим не грабил… а вот пришельцы… Получив столь огромные средства, что они еще натворят? Быть может, решаться изменить историю. Решатся? Да они уже ее изменили – ведь мир начал сжиматься именно из-за них. Из-за экспериментов со временем и пространством, в русле общей теории поля, о гибельности которой предупреждал еще Эйнштейн. Эйнштейн был гений… и доктор Фредерик Арно – тоже из таких. Из таких, как Эйнштейн, даже скорей – как Никола Тесла – не только теоретик, но и успешный практик. Он нужен, очень нужен злодеям, без профессора они не стоят ничего, что-то там не так складывается, не получается, не выходит… сначала они попытались купить доктора, а затем просто похитили, украли. И Катю прихватили с собой, не убили, вероятно – оставили для шантажа. У профессора не было родственников, только друзья… да и тех – крайне мало. На этом, наверное, и решили сыграть – Катя просто попалась под руку. И доктор Арно теперь просто вынужден что-то делать, помогать похитившим его людям. Как друг, как истинный джентльмен, он просто не может позволить себе подставить под удар жизнь доверившейся ему молодой женщины. Потому ее до сих пор и не убили. Эх, Катя, Катя…

Молодой человек сжал виски – слишком уж невеселые нахлынули мысли. «Тремелус»… надо срочно искать «Тремелус». Только поручить поиски своим людям… лучше всего – Маргону, как самому ушлому. Самому же срочно заняться другим… Проникнуть на самый верх местного истеблишмента – именно там и отыщутся все нужные связи, по крайней мере, хотелось в это верить! Надо лишь внимательно слушать, собирать любые сплетни: о странном корабле, о не менее странных людях, – а они уж обязательно себя проявят, как проявили бы в наше время какие-нибудь зеленые человечки.

Искать нужно, искать… А уж потом… А вот на потом – в чем Саша с горечью признался себе – у него не было никакого конкретного плана. Да и не могло быть – уж тут нужно будет действовать по обстоятельствам, в конце концов, не так уж эти злодеи и хитры – Катя же смогла подать о себе весточку, причем сделала это элементарно, можно даже сказать – классически. И – никто ничего. Так, может, и ей как-то сообщить о себе? Как? Об этом тоже нужно подумать. Что же касается дальнейшего плана… пока без всякой конкретики, хевдинг, честно сказать, был в затруднении – ну не штурмовать же «Тремелус», охраняемый тремя десятками вооруженными до зубов головорезами? Не штурмовать… что-то другое надо придумать… что?

Нельзя сказать, что все эти мысли, терзающие сейчас Александра, не приходили в его голову раньше. Но вот систематизировать их, конкретно все обдумать получилось именно сейчас. Почему не раньше? А черт его… Тогда одна мысль в мозгу свербела – догнать! Догнать! И еще – не дать пуститься вразнос собственному экипажу – «верной дружине», варварам… с которыми уже нужно что-то делать, Саше вовсе не улыбалось набрать в Карфагене людей, отыскать нужного покровителя и отправиться в море за зипуном. Жечь, убивать, грабить. Этакий вандальский Стенька Разин – сарынь на кичку! Ухх!!!

– Вижу, тяжело тебе, хевдинг, – с бака неожиданно явился Гислольд, присел прямо на палубу рядом. – Не обижайся, но ты странный человек, правду сказать, я таких еще не видел! Вот, только что мы разбогатели, провернули опасное дельце – радоваться бы! А ты – грустишь, и чело твое опечалено, а голова полна мрачными мыслями. Разве не так?

Александр усмехнулся:

– Все-то ты заметишь, парень.

– А я ведь знаю, почему ты сейчас грустишь, вождь! – юноша поднялся на ноги и расправил плечи. – Месть! Ты ведь поклялся отомстить «дракону моря», злобному черному кораблю. Поклялся еще до встречи с нами, отомстить за гибель твоих людей… о которых ничего не рассказывал.

– Что толку говорить?

– Понимаю… И все же не надо забивать себе голову тем, чего пока достигнуть не можешь! Сейчас вернемся в гавань, наймем дружину, совершим немало славных подвигов. И, конечно же, не будем забывать о мести – когда-нибудь мы все же отыщем этот чертов корабль и развесим кишки его экипажа на мачтах! То-то повеселимся, хевдинг!

– Да уж, – рассеянно кивнул молодой человек. – Хорошее веселье будет.

Гислольд тряхнул головой:

– Что-то я не вижу радости в твоих глазах, вождь!

Вот приметливый черт! Да они здесь все такие… приметливые. Ничего не скроешь!

– А я ведь догадался, почему ты так грустен, – понизил голос молодой варвар. – Сказать?

– Скажи, коль уж начал.

– Там… на черном корабле, который мы ищем – твои родичи!

Вот тут Александр вздрогнул!

– Любимая жена… – тихо продолжал юноша. – И, может быть, даже дети. Прошу тебя, хевдинг, молчи! Я чувствую, что прав. И хочу, чтоб ты знал – мы сделаем все для того, чтоб выручить твоих! Да, мы давно об этом шептались… догадались уже, только тебе не говорили – Оффа сказал, что нехорошо это, показывать вождю его слабость. А я так считаю, любовь – это вовсе не слабость, а сила – ведь она несет за собой ярость и месть! У тебя там…

– Жена, – просто сказал Саша. И сразу же почувствовал облегчение, наверное от того, что хоть кто-то разделил сейчас его нелегкую ношу.

Подумал и уточнил:

– Любимая жена – в этом ты прав, парень. И еще где-то здесь, в Карфагене, пропал, сгинул мой старый друг и побратим. Его звали Ингульфом. Ингульф сын Гилдуина.

– Не слышал…

– Ты и не мог слышать, он из рода асдингов.

– Асдинги… те вандалы, которые…

– Да. Те, которые вынуждены были признать власть своих братьев-силингов. Гейзериха! Он их очень не любит. Впрочем, как и любой тиран, больше всего Гейзерих ненавидит своих.

– Да, – Гислольд кивнул. – В тавернах до сих пор говорят о том, что он сделал со своей знатью. Правда, говорят шепотом, с оглядкой. На всех дорогах стояли кресты с распятыми. Ужасная казнь, – парень передернул плечами. – Висеть вот так, медленно угасая, под палящим зноем. Хищные птицы выклюют глаза, а чернь будет отпускать злые шуточки и насмешки. Брр! Нет, уж я никогда не сдамся в плен. Лучше уж погибнуть от меча… сразу. Хевдинг!

Юноша порывисто встал, и, сняв со своих плеч плащ – тот самый, из парашютного шелка с нормандскими львами – протянул его своему вождю, опускаясь на правое колено: