Андрей Посняков - Вандал (сборник)

– Я только лишь посылал слугу.

Сырой, дующий во улицам ветер плевал холодным дождем в лица редких прохожих, небо над головой быстро темнело, и таким же темным становилось море. Манций перехватил озабоченный взгляд своего спутника и улыбнулся:

– Не переживай, друг мой. Да, ночная стража уже совсем скоро перегородит улицы рогатками и цепями. Но мы-то уйдем только утром!

Только утром. Вот так вот! И не откажешься, каким бы верным мужем ни был.

Шли недолго, уже минут через десять свернули в какую-то подворотню, прошли через портик, спустились с другой стороны во двор. Оглянувшись по сторонам, Манций постучал в неприметную дверцу из крепкой, обитой железными полосами сосны.

– Как, быть может, докладывал тебе твой слуга, здесь есть и другой вход – через таверну «Золотой череп». Но там сейчас слишком людно. А об этой дверце знают не все, далеко не все…

Дверь распахнулась без всякого скрипа, неожиданно и быстро, возникшая на пороге фигура в длинной хламиде и с едва различимым в быстро наступающей тьме лицом, тихо спросила:

– Кто?

Манций откинул с головы капюшон.

– О, проходи, мой господин, – тут же поклонилась фигура.

Девушка или женщина уже в годах – черт его знает, кто это был? Привратница…

Однако – нет!

Как только путники оказались в длинном, освещаемом светильниками коридоре, как на шее женщины золотом вспыхнуло ожерелье. Да нет, не привратница то была – скорее, хозяйка. Черные, без всякой седины, волосы, смуглое, с резко выступающим носом, лицо, пронзительно сверкающие глаза, тщательно подведенные брови. Лет сорок… да-да, что-то вроде этого. Для женщины в эти дремучие времена – самая настоящая старость.

– Не все еще вернулись, мой господин, – останавливаясь у плотной портьеры, негромко произнесла женщина.

Манций лишь отмахнулся:

– Я знаю, Галла. Давай тех, что есть… Мой добрый друг выберет.

– О, да, – хозяйка борделя поклонилась хевдингу в пояс. – Прошу вас, любезнейшие господа.

Откинув портьеру, гости вошли в альков, с мраморным, украшенным мозаикой полом и забранной недешевой даже на вид тканью стенами. По углам в высоких шандалах горели свечи, а у левой стены, рядом с неширокой софою, курилась ароматом жаровня.

– Усаживайтесь поудобнее, мои господа, – Галла улыбнулась и громко хлопнула в ладоши. Материализовавшаяся словно бы из воздуха служанка с поклоном поставила на невысокий столик кувшинчик вина, бокалы и фрукты на серебряном блюде.

Снова хлопок в ладоши… Где-то рядом, за портьерой, вдруг заиграла музыка – флейта, тамбурин, арфа. Музыкантов не было видно, и создавалось такое впечатление, будто включился магнитофон: парам-парам парам…

– Начну с самых красивых, – наклонившись, шепнула хозяйка. – О, вы увидите, у меня всегда найдется, чем встретить дорогих гостей! А ну-ка!

Хлопок…

Легкое дуновение… возбуждающий желание аромат мускуса и кориандра…

А вот и девушки! Девушка… первая…

Красивой она Саше не показалась – полная, с толстыми ляжками и слишком уж большой, словно коровье вымя, грудью, едва прикрытой тонким покрывалом…

– Что, не нравятся слишком полные? – с усмешкой прошептал Зерно. – Ничего, смотри дальше. Думаю, что-нибудь подберешь.

Тетушка Галла, судя по всему, тонко угадывала все желания гостей. Непонравившуюся девицу сменила другая, впрочем, такая же полная, потом – еще одна… и еще… И, наконец…

Нет, пожалуй, эта тоже была слишком уж на любителя, слишком уж в восточном стиле, где всегда ценились женщины в телесах… но… вполне очаровательная, подвижная, с большой, с крупными розовыми сосками, грудью и неожиданно светлой кожей. Настоящая звезда гарема, «Тысяча и одна ночь»! Из одежды на ней не было даже покрывала – лишь тоненькая золотая цепочка на бедрах, да массивные браслеты на руках и ногах.

– Ах! – не удержался от одобрительного восклицания Манций-Зерно. – Вот это красавица! Какая кожа, какая грудь… Господи, да есть ли хоть что-нибудь в мире прекрасней и удивительнее?

Александр улыбнулся: Господа его новый приятель, конечно же, упомянул всуе, но в целом мысль о женской красоте выразил очень даже верно – действительно, есть ли что в мире прекрасней?

Кстати, Саше эта девушка тоже очень понравилась и… впрочем, он сейчас явился сюда не за этим… или – за этим, но не с этой. Если заказывали тоненьких да стройных, то, несомненно, следовало именно таких и дождаться, ведь кое-кто из них уже вернулся!

Молодой человек повернулся к своему спутнику:

– Чего ж ты ждешь? Бери эту красавицу… а я посмотрю других. Из чистого любопытства, мой любезнейший друг, из чистого любопытства.

– Ты и в самом деле ее не желаешь, это живое воплощение истинной красоты?

– Сказал же! Я посмотрю других.

– Тогда…

Манций жестом подозвал хозяйку, что-то шепнул, та кивнула, махнула рукой… Подбежав к гостям, девушка поклонилась:

– Меня зовут Ирсия…

– Ирсия? Красивое имя. Ты тоже красива!

Они тут же ушли вдвоем – Манций-Зерно и девушка исчезли за портьерой.

И снова – легкий аромат. Хлопок в ладоши. Музыка.

И вот, наконец то, что нужно!

Худенькая, даже худосочная по сравнению со всеми уже просмотренными дамами, девушка казалась грациозной пантерой. Милое приветливое лицо, темные, с медью, волосы, синие, широко распахнутые глаза, золотистая кожа. Очень небольшая, однако с крупными торчащими сосками, грудь, которую девушка, по примеру своих товарок, и не скрывала. Вязаные, с бисером, браслетики на ногах, тоненький поясок из какой-то блестящей ткани, вот и все… нет, в пупке – жемчужина, не очень-то крупная, так себе, «третий сорт не брак». По всему видать, худосочные модели здесь ценились не очень – у этой, вон, никаких особенных украшений нет, даже на руках… Хотя нет, на левом запястье – браслетик… даже не браслетик – браслет – довольно массивный для таких тонких ручек. И какой-то странный… А ну-ка… Черт побери!!! Часы!!! Наручные часы! Вон как блеснул циферблат… Показалось?

– А ну-ка, иди сюда, милая!

Девушка, сразу перестав танцевать, подошла к софе, поклонилась.

Точно! Часы!!! Никелированные… «Ориент» или что-то вроде.

– Меня зовут Гунна, мой господин.

Гунна… ну и имечко! Хотя вряд ли у здешних, лупанарских, девушек настоящие имена.

– Иди же за мной, господин… – Гунна улыбнулась и протянула руку.

Точно – «Ориент»!

За портьерой оказался коридор, с целым рядом дверей – как видно, лупанарий был выстроен на римский манер (а как же еще-то, ведь еще совсем недавно это была Римская Африка!) – узкая, как пенал, комната, с двумя – одна напротив другой, как в вагоне – дверями. Посетители могли зайти из таверны… а могли – и отсюда, явившись инкогнито, тайно.

Тусклый светильник, низкое, покрытое зеленым покрывалом ложе. На небольшом прикроватном столике – серебряный кувшинчик вина и бокалы.