Андрей Посняков - Вандал (сборник)

Резко обернувшись, Гунна дерзко сверкнула глазищами и прижала руку гостя к своей теплой и упругой груди. Александр явственно ощутил, как под его ладонью налился твердостью сосок.

– Я тебе действительно нравлюсь, мой господин? – прошептала девушка.

– Да…

Саша поцеловал жрицу любви в губы. Погладил по спине, прижал… Гунна упруго выгнулась, словно ласковая кошка – того гляди заурчит.

– Тогда не будем терять времени, господин.

Ну да… в общем – логично…

Александр почувствовал, как вдруг нахлынувшее желание накрыло его с головой, как потемнело в глазах, в которых скоро не осталось уже ничего, кроме этих сверкающих, зовущих глаз, опасных, словно два омута. Туда, в омуты эти, молодой человек и нырнул, полностью отдаваясь любовному зову – в конце концов, он был всего лишь мужчина.

Эти торчащие соски… грудь… тонкая талия… прощупывавшийся под бархатной кожею позвоночник.

Ах, как она стонала, как изгибалась, как закатывала глаза! Саша поначалу думал – притворяется. Однако нет – все было взаправду.

Выпив вина, любовники немного остыли… и с неостывающим пылом снова предались страсти, да так, что под их телами громко скрипело ложе.

– Какой ты ласковый, господин… – нежно шептала девушка. – И… как мне с тобой хорошо. Ни с кем так не было! Погладь мне спину… так, так… Теперь – грудь… пупок… ниже…

Они успокоились лишь только к утру, когда в узенькое окошко под самой крышей уже начинал пробиваться тоненький лучик рассвета. Такой нерешительный, бледный…

– Ты очень красивая, Гунна, – гладя девушку по плечам, негромко промолвил Саша, промолвил вполне даже искренне, Гунна и в самом деле была выше всяких похвал.

Юная жрица любви довольно улыбнулась:

– Знаешь, мне не говорят это… часто…

– У тебя красивая грудь, все тело… а руки… какие у тебя изящные руки…

– Ах, мой господин!

– Дай, дай тебя погладить, не вырывайся.

– Да я и не думаю.

– Какой у тебя красивый браслет! Никогда таких не видел.

И вот тут девушка напряглась, Александр это почувствовал сразу.

– Уже скоро утро…

– Стой. Не уходи, не надо, – Саша удержал Гунну за руку. – Твой браслет… Я бы хотел подарить тебе такой же… только из золота. Где я могу его купить?

– Купи любой, в любой лавке…

В синих глазах Гунны вдруг появилась какая-то неприязнь. Или это просто так показалось? Да нет… В браслете, в часах все дело. Хм… А ведь никто ей эти часы не дарил! Скорее всего, девчонка их просто украла. То-то и говорить не хочет! Ладно… не мытьем, так катаньем!

– Иди-ка сюда… – Саша ласково погладил девушку по плечам, заглянул в глаза. – А теперь послушай. На полном серьезе послушай, поняла?

Гунна снова дернулась:

– Да, господин.

– Ты больше этот браслет не носи. Лучше продай, хоть и вижу – он тебе нравится. Нет, нет, не ерепенься, дослушай! Поверь, я вовсе не желаю тебе зла – наоборот. Потому и предупреждаю. Браслетик этот ищут, есть его подробное описание, жалоба… ты ведь догадываешься, кто я такой?

– Да уж вижу, что не простой человек.

– Вот-вот. Не бойся – я никому не скажу. А от браслетика этого избавься. Купи себе другой… или нет – я сам тебе куплю, хочешь? Вижу, вижу, глазки блестят… – притянув к себе девушку, Саша ласково чмокнул ее в нос. – Тебе какие украшения больше по душе? Золотые? Серебряные?

– Больше золотые, – девчонка явно смутилась, не ожидая такого вот исхода. Впрочем, быстро взяла себя в руки. – С такими разноцветными камушками.

– А, знаю-знаю, – не выдержав, весело расхохотался хевдинг. – Рубины, изумруды и все такое прочее… Все правильно, брильянты – лучшие друзья девушек!

– У рыночной площади есть одна лавка…

– Слушай, а, может, ты сама выберешь?

– Ага! Так меня хозяйка и отпустила!

– Поня-атно… Ладно, я сам… – Александр поднялся с ложа, и Гунна тут же кинулась помогать ему одеваться.

– Ах ты, красавица, – Саша шутя хлопнул девчонку по ягодицам.

– Ой, мой господин!

– Так, ты говоришь, прихватила браслетик-то?

– Я? Говорю?

– Ну да, только что вот и сказала. Давай уж теперь договаривай. У кого прихватила? И вообще – почему я раньше тебя здесь не видел? Слыхал, здешние девушки уезжали куда-то?

– Уезжали… – Гунна замялась. – Но нам запрещено говорить…

– Ага, запрещено! – молодой человек снова рассмеялся. – Этакие болтушки да не проговорятся? Тем более – не чужому человеку рассказываешь… Уж будь уверена, ежели что – я тебе во всем помогу, в этом даже не сомневайся.

Саша сказал это таким убедительным тоном, так серьезно посмотрел в синие глаза девушки, что та, похоже, поверила… Да хевдинг вовсе и не собирался ее обманывать! Все ж таки уж теперь – не чужие, точно…

– Это в шатрах было… Ну, так у нас называют – «в шатрах», – Гунна, наконец, сдалась полностью… видимо, строя насчет Саши какие-то пока одной ей ведомые планы. – Это на берегу моря, по дороге в сторону Гадрумета.

– Далеко? – тут же уточнил молодой человек.

– Нас везли полдня. На верблюдах. Там глухое место – лес: какие-то кусты, сосны.

– А море? Оно было рядом?

– Море везде рядом, – вполне резонно напомнила девушка. – Но нас к нему не пускали. Одни шатры – разные: зеленые, синие, желтые. Их охраняли варвары с копьями и мечами. И все тропинки к морю тоже.

– Ясно, – хевдинг задумчиво кивнул. – Теперь про ча… про браслетик рассказывай.

Помогая застегнуть фибулу, Гунна пожала плечами.

– Да что там рассказывать-то?! Приходили в шатры какие-то люди… ну, затем, зачем и сюда приходят, мой господин. И нам, и хозяйке уже было кем-то заплачено, щедро. Очень странные это были люди!

– Что значит странные? – Александр едва скрыл охватившую его радость: вот ради этого он сюда и шел!

– Белокожие, как ты… волосы – тоже, как у тебя, мягкие.

– Таких много среди вандалов, аланов, готов.

– Да, но они не варвары… Нет, – девушка задумалась, видно, ей и самой было интересно разобраться. – Нет, все же, наверное, варвары… но чересчур уж дикие! Говорят на каком-то смешном непонятном языке, латыни не знают вовсе.

– А одеты, одеты как?

– Одеты смешно! Очень даже! Туники распашные, на застежках. Под штанами – еще какие то маленькие узенькие штаны… умора! Башмаки – со смеху помрешь. Странные, очень странные люди. А на шее у некоторых – крест святой! Значит – все ж христиане. Кафолики, скорее всего.

– Почему ж обязательно кафолики?

– Ну, а кто же еще может быть такой странный? Чужие они… не знаю даже, как и сказать, но я почему-то сразу почувствовала – чужие.

– А много их?

– Дюжины две приходило. Даже чуть больше, может…

«Странные», «чужие» – эти слова здесь не различались.

– А скажи-ка, милая Гунна, вы туда еще будете ездить?

– Хозяйка сказала, что до весны – точно! Не часто, может, раз, пару раз в месяц. Строго-настрого предупредила, чтоб никому не рассказывали, иначе, мол, оборвет языки. Пугает!