Андрей Посняков - Вандал (сборник)

И вот уже больше четырех лет миновало с тех пор, как Саша и Катерина встретились в термах Гиппона. А прошлое не отпускало, являлось в снах – клокочущее море, серые паруса кораблей, звон оружия и воинский клич варваров… И Хродберг – так назывался висевший у Саши в гостиной меч – подарок друга и побратима Ингульфа. Кстати, сыну Ингульфа, Эльмунду, Александр подарил часы, правда, не свои, а почти случайно попавшиеся под руку – хорошие швейцарские часы «Ориент», хромированные, с небесно-голубым циферблатом. Эльмунд, конечно, не понял, что это такое – посчитал за браслет.

Где-то через полчаса, недолго постояв на переезде, молодой человек уже подъезжал к вокзалу. Доктор Арно неплохо знал Россию и до города должен был добраться электричкой либо маршрутным такси, которые тоже отходили от привокзальной площади. Вот к ним-то, бросив машину, Александр и пошел. И сразу, издали еще, увидел профессора – все такого же оживленного, с венчиком непокорных седых волос, делавших месье Арно так похожим на Эйнштейна.

– Профессор! – Саша распахнул объятия.

Француз обернулся, прищурился и тут же заулыбался – узнал.

– О, Александр, Александр, как я рад вас видеть! – Профессор с завидной энергией хлопал встречающего по спине. Потом вздохнул: – Ах, Катья, Катья… увы, увы… что, так и не нашли?

– Нет. – Молодой человек отвернулся. – Вон моя машина, профессор.

– Фредерик! Просто – Фредерик. Вы не отчаивайтесь, Саша – надо жить, надо любить, надо верить!

Хороший девиз, что и говорить – Лев Толстой знал, как писать.

Александр вырулил к переезду, остановился, пропуская поезд. Гость искоса взглянул на него:

– Кстати, мой юный помощник Луи тоже вскоре приедет, примете?

– О чем разговор!

– И, может быть, не только он один. Может быть, еще и Нгоно. Гоно – как его теперь называют.

Молодой человек рассеянно кивнул. Луи Боттака, нигериец из племени ибо, учился на третьем курсе Сорбонны, и, как говорят – подавал надежды, все свободное время проводя в лаборатории доктора Арно в Арроманше. Незаменимый помощник – именно так характеризовал парня профессор.

Что же касается второго африканца, Нгоно Амбабве, тот он был из кочевников-фульбе – а фульбе издавна враждовали с племенем ибо, вплоть до смертоубийств. Впрочем, это не помешало Нгоно и Луи превратиться в лучших друзей, хотя путь к этому выдался неблизкий. Карфагенское рабство, пиратство и все такое прочее – кому рассказать, не поверят, а лишь покрутят пальцем у виска. И правильно сделают.

Кстати, Нгоно просто несказанно повезло. После получения французского гражданства ему удалось попасть в полицейскую школу – просто помог случай! И вот теперь «месье Гоно» в поте лица трудился в должности инспектора уголовной полиции в префектуре Кана под началом неутомимого комиссара Андре Мантину, которого Саша тоже знал – два года назад приходилось сталкиваться.

– Как месье Мантину? – Александр повернул голову. – Отпустит Нгоно в гости?

– Отпустит, – утвердительно хохотнул доктор Арно. – У Гоно как раз сейчас, в сентябре, отпуск. А летом он там даже прославился – накрыл целую шайку. Контрабанда тяжелых металлов… ну, об этом потом. Красиво как у вас! Деревья, трава… небо… А это что за церковь?

– Фрола и Лавра. Пятнадцатый век, между прочим!

– О, шарман, шарман… – Вытащив из кармана фотоаппарат, профессор сделал снимок.

– У меня там лодочная станция, – сворачивая на шоссе, принялся рассказывать Саша. – Ну, я писал уже. Так что поплаваем по озерам, рыбу половим – неплохо успокаивает нервы, друг мой.

– О, да, да – по озерам. А озеро Га-га-рье – от вас далеко?

Гость произнес это слово на французский манер, с ударением на последнем слоге.

– Да вообще-то не близко, – с некоторым удивлением отозвался молодой человек. – Но доберемся. А вы, месье Арно… Фредерик, откуда про Гагарье узнали?

– Да так… видел.

Странный он какой-то, загадочный, подумал Александр, обгоняя фуру. Ишь ты, про Гагарье откуда-то знает. А ведь вроде бы и не такой уж заядлый рыбак, не охотник. Профессор Фредерик Арно – и охотник?! Даже трудно представить – вон он весь какой, элегантный, в светлых брюках, в белой курточке, с саквояжем. Не то что Саша – нестриженый, небритый… Вот уж точно варвар! Такому только дай в руки меч… который, кстати, все так на стеночке и висит. Подарочек побратима – Хродберг!

– Ну, вот он, наш домик, – притормаживая у ворот, молодой человек кивнул на уютный особнячок, расположенный в глубине ухоженного сада, носившего явные следы деятельности модного ландшафтного дизайнера – аккуратные дорожки, посыпанные белым и желтым песком, альпийские горки, подстриженные в виде геометрических фигур кусты, причудливая резная беседка. – Вот! – Загнав автомобиль во двор, Саша указал на беседку. – Здесь мы обычно пьянствуем.

– Пьян-ству-ем? Хо-ро-шо!

– Да уж, нехудо. Сейчас отдохнем с дорожки. Вы проходите, Фредерик, во-он сюда, в дом, а я пока баньку…

– А это что? – обернувшись на крыльце, профессор показал рукой на глухую ограду соседа.

Сложенная из серых бетонных плит, она спускалась прямо к озеру, захватывая изрядный кусок пляжа. Забор этот сильно напоминал крепостные стены какого-нибудь средней руки барончика, вот еще бы только ров и подъемный мостик…

– «Козел», – Александр со смаком прочел тянувшуюся вдоль всего забора надпись и тут же, пояснил, пряча улыбку: – Это его так зовут, соседа-то. Ну, чей забор.

– Ой, нет, – профессор, смеясь, погрозил пальцем. – Козел – это не есть имя, это – животное, анималь.

– Нет, дорогой друг, в данном конкретном случае «козел» – это как раз имя.

– Странное имя…

Хэ! Чего ж странного? Такую «китайскую стену» построить, пляж оттяпать – не так еще назовут! И правильно сделают.

– Не любят у нас, господин профессор, слишком уж наглых пришельцев, не любят!

– Да я и вижу, – гость кивнул на белую стенку гаража, на которой темным пятном, похожим на осьминога, растекалась безобразная клякса.

Черт! Саша насторожился – это еще откуда? Вроде ничью мозоль не оттаптывал, пыли в глаза никому не пускал, даже челяди не держал, что и Катя одобряла целиком и полностью – что они, рабовладельцы, что ли? В отличие от прочих – слыхал, слыхал много раз, как некие баре-чиновнички, дачники из соседней деревни, хозяйственно покрикивали на прислугу. Саша, кстати, ясно представлял себе, откуда ноги растут – от вертикали власти. Нет, чиновные баре ею вовсе по простоте душевной не упивались, тут дело несколько другое, более, так сказать, тонкое. И вся суть в той же вертикали власти. Ведь все знают, как именно управляется Российская Федерация – по принципу типичной древневосточной деспотии. Никто тут велосипед не изобретал и ничего нового не придумывал. Каждый более мелкий начальник – раб более крупного, агнец, и лев рыкающий – для собственных подчиненных, которые, в свою очередь… И те, кто над ним – тоже, в свою очередь… Такая вот вертикаль. Один и тот же человек – одновременно и агнец и лев, какая тут психика выдержит? Вот и не выдерживает, и большая часть российских государственных управленцев больна типичной вялотекущей шизофренией – это вам любой врач-психиатр скажет. Отсюда и пьяные загулы с девками, и непомерное чванство и барство – все от нее, от пораженной психики. И ругань безбожная, наезды на тех, кто ниже – оттуда же. Ведь, что уж говорить, даже понятие такое издавна бытует – «дать гвоздя». И даже более верное словцо для того существует, матерное, когда всерьез считается, что без начальственного окрика никто нормально работать не будет, с места не сдвинется. И среди шизофреников-управленцев иногда, и довольно часто, именно за это – за умение глотку рвать, люди и ценятся! Умеешь – ори, правь! А что же подчиненные? А подчиненные гнусны и противны не менее, ибо все делается с их молчаливого одобрения. Согласен, что тебя матерком поливают, орут, ногами топочут? Этакий вот садо-махохизм. Психиатр, психиатр каждому управленцу нужен, и, чем скорее – тем лучше. Что же касаемо подчиненных, так называемых «простых людей», то тут уж вообще помолчать лучше.