Андрей Посняков - Вандал (сборник)

– Саня-а-а… А где все-то? Рябов Конец где? Тайга… Озеро?

– Ну, озер тут много – завтра увидишь. А сейчас – спать.

– Да не могу я спать-то! Вот так заехал туда – не знаю куда. Вторые сутки места себе не нахожу… Как вот проснулся.

– А-а-а-а! – догадался Саша. – Так ты, значит, в трактор забрался поспать?

– Ну да, а куда ж еще-то? В избе шумно – вы там в дорогу снаряжались. Я и подумал – дай-ка вздремну пару часиков… глаза чего-то слипались – прямо мочи нет.

– Так-так… Ты, значит, в трелевочнике лег, а его и утянуло… скорее всего – вместо наших парней… или – параллельно. Ну да что теперь гадать?

– Саня… ты про что это, Саня, а? Слышь, а давай-ка мы завтра поутру домой поедем, в поселок! Ну, правда, поедем, а то что тут делать-то? Куда-то подевались все… Цыгане какие-то кругом, хижины, жара. Луна вот эта! Она-то откуда взялась… такая!

– Откуда надо – оттуда и взялась, – грубо перебил молодой человек. – Сам скоро поймешь все.

– А что пойму? Что понимать-то, Саня? А? Где деревня-то? Поселок? В какой стороне? Ездил-ездил вчера почти целый день – без толку! Камни какие-то кругом, папоротники, пальмы… Откуда у нас пальмы-то?

– Оттуда же, откуда и луна. Слышь, Николай, – у тебя горючки-то в баке много осталось?

– Да есть еще. Тут ведь и навесной бак имеется. – Включив массу, Весников взглянул на приборы. – Километров на сто пятьдесят хватит, а то и больше – как ехать.

– Экономно будем ехать, Федорыч, экономно.

– Ну, тогда на двести.

– А вот это славно!

– Так куда поедем-то?

– Утром увидим. А пока – спи. Силы нам еще пригодятся.

– Слышь, Саня… Этот-то твой, черненький, уже храпит. А я… а мне неохота что-то, Саня! А давай… давай лучше водочки, а?

– А что, есть? – Вот тут Александр удивился. И наиболее удивительным было не само наличие в трелевочнике водки, а то, что тракторист ее еще не всю выпил, хотя времени на то имел целые сутки!

– Понимаешь, – рассказывал Николай, вытащив литровый жбан, где на донышке еще плескалось граммов двести, – я ее, голубушку, с собой взял, греться. А вчера… вчера целый день нервничал – выпил, конечно, но ни в одном глазу, а потом и пить уже не хотелось. А к вечеру цыгане эти набежали, камнями в трактор кидались. Я и подумал – ну их к ляду, даже из кабины выходить не стал, завелся да поехал по дорожке – тут она, похоже, одна. Куда-нибудь, думаю, да выеду. С утра-то часа два крутился, едва в болотине не увяз.

– У тебя закусь-то есть, Федорыч?

– Да вот, сырок плавленый… должен быть.

– А пить из горла будем?

– Да что ты, что ты… – Весников суетливо вытащил из-под замызганного сиденья отвертку. – Сейчас вот подфарники снимем…

– Тогда пойдем на улице сядем… пусть человек спит. Тесновато в кабине-то.

– Да уж, не автобус. Сейчас, сырок найду… ага… идем!

Выпив, Весников понемногу успокоился, видно было – рад встретить хорошего знакомого, с которым и все непонятки казались нипочем, особенно – под водку.

– Слышь, Саня, а в поселке гутарят – будто на День города в район какого-то артиста известного пригласили. Не врут?

– Не врут. Мои нефтяники его аппаратуру привезли. Ну, по пути захватили.

– А-а… То-то я и смотрю – барабаны у них, тарелки. Во, думаю, какие бурильщики интересные… веселые. Это… клуб и художественная самодеятельность, как раньше. Вот, помнится, в семидесятые еще, у нас в клубе ансамбль был, ВИА «Багульник» назывался, ох, так играли… так… И вообще, раньше музыка куда как лучше была!

– Не факт! – намахнув граммов пятьдесят из подфарника, Саша обиделся за свою юность, пришедшуюся на начало лихих девяностых. – Чем лучше-то?

– Да как же! – Весников аж глаза выпучил.

И это было хорошо, Александр его специально провоцировал: пусть уж покричит, поспорит, глядишь, и легче примет потом суровую правду жизни, в которую и поверить-то, наверное, ну никак невозможно. А как же не поверить?! Луна-то вон она, в небе висит фонарем, светит нахально! Луна! Месяц Месяцович, честь по чести, а не какой-нибудь там астероидный пояс!

– Да как же! – хорохорился Весников: приятно ему было чувствовать себя в роли защитника старых и куда более справедливых порядков, как, впрочем, не ему одному, казалось. – Вот раньше, помню, были… Валентина Толкунова, Людмила Зыкина, эта еще… Сенчина, во! Тоже Людмила, кажись…

– Так и сейчас есть… Бабкина, и эти еще… Ну, «Течет ручей» поют.

– А, это ерунда все. А песни какие раньше были? Никаких там – джага-джага, уси-пуси и всякой такой дряни. Слова так слова! БАМ там, партия, комсомол…

– А еще – «ребята-трулялята», «ля-ля-ля жу-жу-жу»…

– Да ладно тебе, Санек, заедаться-то!

– Убей – не пойму, чем «джага-джага» этого «жу-жу-жу» хуже?

Так до утра проспорили, да и водочку растянули. Пустую бутылку Весников потом в кусты выбросил, а куда ее еще девать-то? В кустах, кстати, кто-то зарычал недовольно – не то лев, не то леопард, то ли «ядовитый шакал», а скорее – просто гиена-падальщица.

– Господи-и-и-и!!! – утром, взобравшись на платформу трелевочника, Вальдшнеп опять загрустил, едва окинув взглядом окрестности. – Это ж куда нас занесло-то!

– Не ссы, Колян, выберемся! – Саша нарочно отозвался грубо, но в данном случае – вполне обоснованно. А достал уже этот Весников – скулит и скулит: где мы, да где… Сказать бы ему – где… да воспитание не позволяет.

А вот при грубых словах тракторист посветлел лицом, заулыбался даже:

– Ну, ясен-пень, выберемся. Только поскорей бы. А то ведь уже и водочка кончилась.

– Бонжур, мез ами, – потянулся Нгоно, потом присел пару раз, помахал руками – разминался.

– О! – засмеялся Весников. – И негр наш проснулся.

Александр хмыкнул:

– Это, Николай, не негр, негры – у Маяковского, да и те – исключительно преклонных лет.

– Не негр? А тогда кто же?

– Афрофранцуз – вот кто.

– Ну, что в лоб, что по лбу, а хрен редьки не слаще.

– Та-ак… – Отломав от росшего поблизости кустика веточку, Саша опустился на корточки и по памяти принялся чертить на песке карту. Хороший был песочек, плотненький такой, белый, тянулся пляжем вокруг озера.

Разувшись, Весников подломил штаны, потрогал воду и улыбнулся довольно:

– Теплая! Пойду-ка окунусь.

– Давай… Только смотри – тут везде крокодилы.

– Да ну тебя на… Ой! Саня-а-а… Это ж что ж такое-то?

– Не что, а кто! – Молодой человек посмотрел на камыши, где давненько уже прикидывались бревнами две зубастые рептилии. – Они самые, крокодилы, и есть. Ладно, не мешай нам пока… Нгоно! Иди-ка поближе, мон шер ами. Вот, глянь… – Саша нарисовал на песке несколько загогулин. – Это вот алжирские озера – Мерцан и Мельгир, по-римски – Ливийское болото, так?

– Похоже, – присев, кивнул афрофранцуз.

– А вон тут, – продолжил художественные упражнения Александр, – еще цепь озер – уже в Тунисе. Эль-Гарса, Эль-Джерид, Эль-Феджадж. У римлян… ммм…