Андрей Посняков - Вандал (сборник)

– Озера Тритона, – подсказал Нгоно. Кое-что знал, не зря ведь готовился!

– Верно – Тритон. А за ним почти сразу – залив Малый Сирт.

– Ну да… – Темнокожий инспектор вскинул глаза. – Ты это, Александр, к чему клонишь?

– А к тому, что нам ведь в Карфаген надо – оттуда все ниточки куда легче распутать. А до Карфагена от Ливийских болот, как ни крути, километров триста с лишком, да еще – по горам. А до залива – километров около двухсот. Да по равнине, а у нас все ж таки какое-никакое, а транспортное средство имеется. Пусть даже десять километров в час пойдем, экономно, все равно – дня через три у залива будем. А пешком – в лучшем случае дней десять тащиться. Оно нам надо?

– Так-так, – весело осклабился полицейский. – А на берегу залива ты, друг мой, предлагаешь похитить чужую собственность – лодку или кораблик.

– И вовсе не так, – обиженно перебил приятеля Саша. – Скажешь тоже – похитить. Экспроприировать – вот как говорить надо!

– Заманчивое, конечно, предложение, но пройдет ли трактор?

– Ну, докуда пройдет – проедем, а потом кинем. Кому он нужен-то?

– Резонно. Чего пешком идти, когда ехать можно?

Александр улыбнулся:

– У нас говорят, Нгоно – лучше плохо ехать, чем хорошо идти.

– Интересное выражение… надо бы запомнить.

– Запомнишь. А прежде чем ехать, хорошо бы взглянуть, что у нас вообще есть-то? Николай! Ты, чем камни пинать, лучше бы движок посмотрел да гусеницы. Скоро уже поедем.

– Посмотрю, – Весников кивнул довольно хмуро. Не нравилась ему почему-то окружающая местность, активно не нравилась. Хотя красотища какая кругом – озера, далекие вершины гор… пальмы…

Пока тракторист подливал в двигатель масло и стучал кувалдой по пальцам гусениц, Александр и Нгоно, расстелив найденный в кабине кусок брезента, сложили на него все, что удалось отыскать полезного. Честно сказать, набралось негусто: десятилитровая пластиковая канистра для воды, та же кувалда да нож, явно выточенный из автомобильной рессоры. Еще соль йодированная – половинка пластиковой банки, просто царский подарок. А нож, на вид довольно пугающий, длинный, смотрелся ничуть не хуже знаменитого Хродберга, которого Саша, увы, нынче лишился. Как и ТТ, и консервов, и еще множества всяческой полезной мелочи – той же подробнейшей карты, часов да компаса.

– Н-да, – почесав затылок, кисло резюмировал Александр. – Негусто, очень даже негусто.

– Ничего! – Нгоно, похоже, по жизни был большим оптимистом. – Главное – кинжал ого-го какой! Экая страховидина.

Слово «страховидина» Саша не понял – не настолько хорошо знал французский, – но восклицание «ого-го» оценил правильно и тут же протянул финку приятелю:

– Владей, мон шер ами, пользуйся. Только смотри, не порежься.

С видимым удовольствием сунув холодное оружие за пояс, темнокожий французский инспектор приосанился и даже пытался было пуститься в милые его суровому сердцу воспоминания.

– Вот, помнится, был в Байе такой Аристид, по прозвищу Цыган, бывший подручный Жано Скряги, ну, помнишь, которого потом убили… не Аристида, Жано…

Однако дальше этой фразы воспоминания не пошли – их вдруг оборвал истошный вопль Весникова, узревшего на песке змеюку размерами… ммм… весьма внушительными, надо сказать.

Подбежав к трактору, бедолага первым делом плеснул в ведро солярку из большой металлической канистры:

– Ну, сейчас я ее… сейчас…

– Эй-эй! – Александр тут же вскочил на ноги. – Ты зачем это, Николай, горючее разбазариваешь? Заправки поблизости нет.

– Так ведь это… змея!

– И что? Что она тебя, кусает, что ли?

– Так смотрит! У-у-у, падаль!

– И пусть себе смотрит…

В этот момент Нгоно тоже встал, и, как ни в чем ни бывало, направился прямиком к озеру, просто переступив через греющуюся на песочке змею, которая вообще никак на подобную наглость не среагировала. Хоть бы ухом повела – да и тех нет у сероватой сверкающей гадины!

Неспешно напившись, инспектор тем же путем вернулся обратно, едва не отдавив змеюке хвост.

– Это эфиопская гадюка, – обернувшись, пояснил он. – Флегма редкостная. Сожрет какую-нибудь лягуху – потом месяц так вот лежит, переваривает. Мирный и практически безопасный зверь, вот уж никак не думал, что такие здесь водятся.

– Тут не только змеи, тут и крокодилы… и львы… – это Саша сказал громко, для Весникова. Пора было уже расставить все точки над «i», настал такой момент, и Александр, не откладывая в долгий ящик, начал прямо:

– Вот ты, Коля, давеча спрашивал – где мы?

– Ну… и где?

– Тунис представляешь?

– Да как-то не очень. – Тракторист обиженно развел руками.

– Ну, это в Северной Африке.

– Так мы что… Так мы как… Так это… Ясен-пень – быть такого не может!

– Коля! Ты же сам крокодилов видел. Подумай – змея эта эфиопская… жарища… луна…

– Во! – Все ж таки, несмотря на некоторую недообразованность, Весников был хитрющий мужик. – Луна! Откуда она вообще в этом вашем Тунисе? Ее ведь нет, Луны-то! Одни астероиды.

– А это потому, Николай, что мы не просто в Африке, а в очень древней Африке.

– Где фараоны? – тупо ухмыльнулся Вальдшнеп. – Ну-ну, шути дальше, Санек, коли делать нечего.

– Да, тяжелый случай. – Молодой человек покачал головой и полез в кабину. – Ладно, сейчас поедем – по пути все увидишь. Может, и поверишь, чем черт не шутит?

– Так что, мы наконец едем? – Снова покосившись на безмятежно дремавшую на песке гадюку, Весников торопливо забрался в трактор и, включив массу, довольно улыбнулся. – Давно пора! Только это… Куда ехать-то?

– А вон, выезжай в степь да жми краем озера… Они, озера-то, здесь еще до-олго тянуться будут. В болото только не попади.

– Ну, маленькая трясина нам не помеха… А большую – объедем!

Загрохотал двигатель, повалил из выхлопной трубы сизый вонючий дым, и трелевочник, дернувшись, зашевелил гусеницами, выбираясь в саванну. Даже флегма-гадюка проснулась, лениво подняла голову и, презрительно вильнув кончиком хвоста, медленно уползла в кусты. А и правда – ездят тут всякие, воняют.

Ах, хорошо ехали! Как короли! Как принцы!

Источник воды имелся под боком, пищи – рыбы и дичи – хватало, к тому же была и соль, которую, правда, старались расходовать экономно. С дорогою повезло – лишь пару раз пришлось объехать болота, а так трактор спокойно шлифовал гусеницами серовато-зеленую низменность, тянувшуюся, по Сашиным прикидкам, до самого моря.

На ночь, само собой, останавливались и ложились спать, устроив на платформе нечто вроде сеновала: нарубили-приладили жерди, набросали травы, сверху растянули тент из той найденной брезентины – хорошо! Прямо-таки царское ложе! На протяжении всего пути по очереди там и валялись: двое в «кузове», один в кабине, сменяя друг друга на рычагах.