Галина Гончарова - Первые уроки

И Лиля нарисовала два эскиза шкатулок для драгоценностей. Один — со стандартной кнопочкой. Надавил, шпенек сдвинулся, крышка открылась. Второй — с рычажком. Сдвинул в сторону — и порядок.

Впрочем, к этому эввир отнесся без особого восторга. И Лиля набросала чертеж обыкновенного пера. Потом сходила в комнату, предъявила чернильницу-непроливайку, в которую было ради эксперимента налито молоко (эввирам вера запрещала спиртное и все, что туманит разум, так что договор скрепили кружками молока). И улыбнулась.

— Можно продавать это в трех вариантах.

Хельке поднял брови.

А Лилю понесло.

— Обычные, чуть ли не медные — для тех, у кого нет денег. Чуть подороже, из серебра и золота, обычного дерева — для купцов. И третий вариант. Для аристократии.

Золото и только золото. Дорогое (ароматное, черное или красное) дерево, отделка драгоценными камнями, упаковка в специальные шкатулочки…

Хельке задумался.

А ведь это могло иметь успех.

А если еще…

— Госпожа графиня, а если такой прибор от вашего имени послать кому-нибудь в подарок?

Лиля задумалась.

Кому?

Супруга даже вспоминать не хотелось. А вот поговорить на эту тему с отцом…

Ага, шнурки погладь и подвяжи, чтобы не споткнуться! Если уж няня косится так, что временами спотыкается, то отец тебя и вообще расколет за пять минут!

Максимум — за десять.

Но послать ему в подарок эту игрушку — можно. Почему нет? Заодно авось чего в ответ пришлют.

И надо бы вспомнить, как были устроены простейшие перьевые ручки. Не просто перо на палочке, а чернильная ручка с пером… ведь у нее такие были. Можно поршневую сделать. Но это надо еще местные чернила посмотреть. А то намешают сажи — и живи, как хошь! Любая ручка забьется!

Не пойдет.

Ладно…

Эввир с горящими глазами изучал чертеж.

Лиля благосклонно улыбнулась ему.

— Уважаемый Хельке, полагаю, вы покажете мне опытный образец?

— Госпожа графиня?

— Первое изделие…

— Разумеется, ваше сиятельство! Как только сделаю — сразу к вам!

— и нам надо подумать еще над одним вопросом. Я тут не слишком надолго. Поэтому…

— Ваше сиятельство, я что-нибудь придумаю.

— Замечательно. Уважаемый Хельке, подскажите мне, пожалуйста, хорошую портниху. И стеклодува.

Ювелир помотал головой от такого сочетания, но долго не думал.

— Для знатных дам у нас шьет Марион Альси, у нее лавка через две улицы отсюда. А стеклу кузнец у нас вообще только один. Барни Агрибас. Но он человек очень странный, ваше сиятельство, как бы чего не вышло…

— что может выйти, когда со мной вирмане? — Лиля пожала плечами. — Я благодарна вам за заботу, уважаемый Хельке. Приходите завтра к обеду, сходим к градоправителю, подпишем договор. А сейчас… Полагаю, вам хочется пойти, попробовать сделать то, что мы нарисовали?

Ювелиру хотелось. Он вскочил из-за стола, раскланялся — и улетучился из таверны. Лиля вздохнула. И помахала рукой трактирщику.

— Сыр, зелень, эль.

Не стоило бы, но после такого разговора выпить хочется.

Много.

Нельзя.

Ей — нельзя. Слишком велико искушение спрятаться. Хотя бы и в алкоголь. Нет уж. Это дело не пойдет.

Лиля решительно сунула в рот петрушки — гадость мерзкая, но лучше так — и отправилась на поиски хоть кого-нибудь.

Лейфа она не обнаружила. Своих крестьян — тоже. С другой стороны — сама их отпустила на ярмарку. Она-то рассчитывала проходить подольше. Но куда там.

Зато наткнулась на двух из четырех вирман — тех, кто был с ней сегодня утром. И недолго думая спросила:

— А Лейф где?

— Ваше сиятельство, он вернулся с Ингрид на корабль. И просил передать, что вернется завтра утром. Если не понадобится раньше.

Лиля пожала плечами.

— Полагаю, что не понадобится. А вы…

— Ивар Рейнхольм.

— Олаф Райвессон.

Лиля кивнула.

— мне надо сходить к портнихе. Составьте мне компанию?

Вирмане переглянулись. Логика была проста. Отпустишь ее без свиты — не дай бог что случится. Лейф шкуру снимет.

— Как прикажете, госпожа.

Лиля кивнула. И направилась на выход.

* * *

Лавку Марион Альси найти оказалось несложно. Стоило только спросить.

Но сама лавка Лиле не слишком понравилась.

Не снаружи, нет. Снаружи — такой же двухэтажный каменный домик, как и у Хельке. Разве что чуть поменьше. Крыша крыта чем-то непонятным. Надо потом выяснить — чем. Но это явно не черепица. Дранка? Кстати, знать бы, что это такое и с кого ее драли!

Как же мало знает человек двадцатого века!

Дверь открывалась в небольшое помещение. Стояка с тканями. Две девушки склонились над куском чего-то голубого. И вскинули на звук испуганные глаза. Обе — в серых платьях, в чепцах, лица такие…. Скулы выпирают. И под глазами глубокие круги. М-да. Ей до этого момента худеть и худеть. И даже трактирным служанкам. Что их здесь — не кормят?!

Или Лиле не понравились испуганные лица девушек за стойкой?

Или лицо выплывшей на звук колокольчика над дверью хозяйки?

Чем-то Марион Альси была похожа на вяленую рыбу. Причем еще и протухшую.

Чопорное выражение лица. Строгое темное платье. Жуткая нашлепка на голове. И глаза…

Маленькие, темные, глубоко запавшие… как эта страхозябра умудрилась стать модной портнихой?! Воспользовалась состоянием безрыбья?

Но может она и правда профи?

Надо проверить.

Тем временем Марион оценила серьги, кольцо, браслет, дорогой розовый шелк платья — и расплылась в улыбке. Выглядело это так, словно оскалилась рыба-пила.

— Я рада приветствовать ваше сиятельство….

— графиня Лилиан Элизабетта Мариэла Иртон. — представилась Лиля.

— Это честь для моей скромной мастерской.

Лиля надменно опустила ресницы. Вообще-то она была нормальной. И окажись Марион другой — уже улыбнулась бы. И попыталась завязать разговор. Но манеры модистки просто провоцировали на задирание носа.

Да! Графиня пожаловала! Не корнеплод с коры! Ее сиятельство! Вот сиять она и будет!

Лиля мастерски держала паузу. И Марион пришлось заговорить первой.

— я могу быть вам чем-то полезна, ваше сиятельство?

— Да, пожалуй. Я хотела бы заказать платье.

— Моя мастерская к вашим услугам, ваше сиятельство.

— Тогда покажите, что вы можете мне предложить.

Сказано было с такой интонацией, что Лиля сама себя зауважала. Этакая смесь барственного высокомерия и легкой брезгливости.

Ну ладно уж, так уж и быть…

— Госпожа предпочитает розовые цвета? Это замечательный выбор! Они так идут к вашему цвету лица…

Лиля едва не скривилась. Минус очко. Но…

— Белое и зеленое.

— У госпожи траур?

— Полагаю, любезнейшая, вас это не касается, — обрезала Лиля. — Итак?

— простите, ваше сиятельство. У меня есть чудесный зеленый бархат… вы, лентяйки! Срочно принести!