Галина Гончарова - Первые уроки

— Сорок шесть.

— Может быть, вы назовете свое имя?

Мужчина на кровати прикусил губу.

— Прошу прощения, ваше сиятельство. Я проявил невежливость… недостойную моего рода. Али Ахмет дин Тахирджиан из рода стражей караванной тропы.

Лиля задумалась. Но в памяти ничего не всплыло. Хотя… караванная тропа — вещь такая. Кому попало ее, наверное, не доверят?

Слова «Страж караванной тропы» Лиле ровным счетом ни о чем не говорили. Ну, страж. Так это и у нас есть… таможня называется? Или как? Но прояснять этот вопрос она не стала.

Вместо этого поднялась и сделала что-то вроде реверанса.

— Знакомство с вами — большая честь для меня. Даже если оно и состоялось в такой печальной ситуации.

Мужчина помрачнел. И Лиля бросилась исправлять дело.

— Вы не останетесь хромым, обещаю. Но придется точно выполнять все мои указания.

Мужчина кивнул.

— Я верю вашему слову, графиня.

Лилиан кивнула.

— Вам хорошо бы поспать.

— Вряд ли я смогу сейчас уснуть. Болит…

— Вы пьете спиртное?

— Наша вера это не поощряет.

Лиля вздохнула. Обезболивающее! Позарез нужно обезболивающее! Но где его найти?

Конопляную плантацию развести? Или мак?

Так ведь и он не весь одинаковый… один сорт на булочки, второй на опиаты. Как выяснить где и какой? Опытным путем? И год ждать? Пока нужное созреет?

— Обезболивающее… воспринимайте спиртное, как снотворное.

— Наши лекари в таких случаях рекомендуют дурманную траву, — мужчина нахмурился. — Но у меня с собой ее нет.

Лиля навострила ушки.

— А у ваших людей? Кстати, где я могу их найти?

— На корабле.

Лиля вздохнула. Вирман послать?

— Как называется ваш корабль?

— «Золотая волна». Если вы дадите мне перо и чернила…

Лиля кивнула. И кликнула горничную. Та прилетела и рассыпалась в реверансах. Перо, чернила, воск чтобы запечатать письмо… Вот с бумагой было хуже. Но пергамент нашелся у владельца гостиницы, перо он тоже пожертвовал, а чернильницу Лиля достала свою, решив, что непроливайка — самое то для лежачего больного. Али Ахмет рассмотрел ее с вниманием и поднял брови.

— Какая интересная штука…

— Чернильница-непроливайка.

— Простите?

Лиля вместо ответа опрокинула чернильницу на кровать. Али Ахмет вздрогнул, но когда на простыни не вылилось ни капли чернил, покачал головой.

— Замечательно. Очень удобно для корабля…

— Подобные вещи будет делать ювелир Хельке Лейтц, — Лиля сообразила, что наклевывается возможность для пиара и старалась вовсю. — Моя идея, его работа… и еще он будет делать весьма интересные перья для письма…

— Перья? Птичьи?

Лиля улыбнулась так, что Джоконда позеленела бы от зависти.

— О нет. Намного удобнее и практичнее. Он обещал на днях принести показать образец.

— Я бы…

— Разумеется. Я покажу вам его.

Али Ахмет быстро написал несколько слов, свернул письмо и протянул Лиле. Та растопила воск в специальной коробочке, благословляя про себя исторические фильмы — и прилила им письмо. Али Ахмет приложил один из перстней и откинулся на подушки почти без сил.

— Мой помощник Алим Омар дин Рашшайя.

Лиля взяла сверток и отправилась к вирманам.

— Надо найти корабль «Золотая волна». Передать записку Алиму Омару дин Рашшайя. И дождаться ответа.

Один из вирман кивнул — и отправился выполнять приказания.

Лиля опять поднялась к раненному, пощупала пульс, померила температуру (приблизительно, коснувшись губами лба, но хоть так, до термометров-то как до Китая…), вздохнула…

— Вам пару дней будет не очень хорошо. Я старалась вычистить всю грязь, но воспалительный процесс такая зараза…

— Я знаю, что вы сделали для меня все возможное, госпожа… я благодарен вам за это.

— Лучшая благодарность врачу — видеть как выздоравливает больной человек, — отрезала Лиля. И в который раз послала маме свою любовь и благодарность.

Что такое армейский фельдшер?

Это каторжный труд. И самые разные случаи. Не будешь же каждый раз в город ездить за триста километров…. а травмы в гарнизоне явление частое, особенно в тайге. Маленькая Аля не знала лучшего занятия, чем помогать матери. Что Татьяна Викторовна часто и использовала, обнаружив у девочки твердую руку и точный глаз.

Так что к моменту поступления в институт у Али была практика на уровне хорошего сельского фельдшера. Диплома вот не было.

Да и летом, приезжая к матери, она без работы не сидела.

Как же сейчас ей это пригодилось!

Но инструменты она завтра у кузнеца закажет! В обязательном порядке!

Уж что-что, а это она знала досконально. С детства играла скальпелями, пинцетами, ранорасширителями, зажимами, шпателями, корнцангами…

И ведь не сказать, чтобы их было так сложно сделать. За деньги все скуют.

Лиля взглянула в окно.

М-да. День к вечеру, а обеда не было. И завтрак был в районе рассвета. Пойти, что-то скушать?

Кстати…

— Я сейчас возьму для вас бульона. У вас нет запрета на какую-либо пищу?

— Мы не едим мясо свиньи, потому что это нечистое животное, — пояснил Али Ахмет. — А остальное…

— Значит, куриный бульон. И красное вино, — кивнула Лиля.

И для восстановления крови, и для здоровья, и как жаропонижающее даже немного… пить, пить и пить.

— И еще раз обещаю вам — если вы выполните все, что я скажу, не будете шевелиться раньше времени и нагружать ногу — вы не будете даже хромать. Возможно, будут болеть кости в дождливую погоду…

— в пустыне дождь — это благо…

Лиля кивнула и вышла за дверь.

Эх, ну ничего же нету! Но если удастся разжиться у товарища опиатами — это уже будет замечательно.

Интересно, а как тут с наркоконтролем?

* * *

— да что там может случиться…

Джерисон, граф Иртон, посмотрел на принца.

Рик закончил сборы еще два дня назад — и теперь прятался у кузена от всяких придворных зануд. В настоящее время он валялся на кровати, грыз орехи и смотрел, как Джес пишет письмо управляющему.

— не знаю. Обычно Эдор отписывал мне достаточно часто. Раз дней в тридцать-сорок. А сейчас уже почти шестьдесят дней прошло, а от него никакой весточки. Не случилось ли чего…

— С поместьем — или с твоей клушкой?

— С ребенком.

— Ну да, она же у тебя брюхата…

— Надеюсь, я наконец получу наследника.

— Ну, это еще не скоро….

— Нет. Но мало ли что…

— Ну, напиши… но письмо ты все равно получишь не скоро.

Джес не знал, что письмо к нему так и осталось в ящике стола Эдора. Надежно затерянное в куче всякой ерунды.

Лиля просто не успела разобрать все бумаги управляющего. А то бы она и дописала, и отправила… почему нет?

И даже угрызений совести не ощутила бы за подлог документов. Тоже мне, государственные тайны.

А граф волновался. Не за жену, нет. Но ребенок, наследник….