Анатолий Махавкин - Прайд (СИ)

Продолжая глумиться над своими же галлюцинациями, я положил руки на шершавые прутья и замер, прислушиваясь. Сквозь озорное журчание пробивались глухие неразборчивые голоса. Люди. По ту сторону.

Включив ночное зрение, я склонился к решётке и заглянул внутрь. О, ещё одна решётка, покрепче этой. А за ней несколько расплывчатых силуэтов.

Я был обескуражен: Илья, даже воображаемый, опять оказался прав. Пока я буду ломать железные прутья, охрана успеет вызвать подкрепление. Печально. Придётся возвращаться к первоначальному плану, который вызывал лёгкий озноб неуверенности.

Покачивая головой, я отпустил прутья и отошёл от говорливого ручья, оживлённо пинающего мёртвые листья. Не по пути нам, с тобой. Попробуем конкурировать с местными птичками. Надеюсь, они не обидятся.

– Поехали, – пробормотал я, раскинув руки в стороны, – ну, в смысле – полетели.

Знакомый электрический разряд хлестнул плетью по глазам и промчался по телу, словно я угодил в эпицентр ветвистой молнии. Когда я пришёл в себя, земля уже успела распрощаться с моими ногами, и грубая стена города медленно уползала вниз. Очень медленно. Чересчур медленно.

Энергия моя, напротив, покидала тело так, словно торопилась освободить его для чего-то другого. Вот только ничего другого не было. Взамен появлялись лишь холод и пустота. Этого добра всегда было более, чем достаточно. Особенно в последнее время. Предательства и потери не слишком наполняют тебя.

Зара, милая, где ты? Леся…

Я взглянул вниз: земля успела удалиться на порядочное расстояние и деревья превратились в игрушечные макеты, а трава слилась в однородную буро зелёную массу. Чуть дальше, медленно погружаясь в белёсую пелену облаков, местное светило успело наполовину спрятаться за горизонтом. Длинные тени протянулись к городской стене, точно чьи-то цепкие пальцы пытались дотянуться до ускользающего беглеца. Пытались поймать меня и утащить в преисподнюю. Хотелось крикнуть: "Я уже был там и вернулся!". Вернусь и ещё, если потребуется. Я – последний уцелевший регулятор и намереваюсь таким оставаться.

Однако холод и растущая пустота внутри категорически возражали… Если я утрачу всю свою энергию и не успею добраться до края стены, то рухну вниз. Естественно, не погибну, но буду беспомощен, как человеческий младенец. Любой крестьянин сможет безнаказанно погрузить неподвижного льва на телегу и доставить охотникам.

Заскрежетав зубами я поднял голову и посмотрел вверх: далеко, чёрт побери, слишком далеко!

Нужно было как-то ускорить подъём. Но как? Мгновение поразмыслив, я принялся цепляться когтями за щербатую поверхность древней стены и, подтягиваясь, толкать тело вверх. Когда около ног появлялся стык между блоками я отталкивался.

Так дело пошло намного быстрее и край стены начал стремительно приближаться. Однако, словно дождавшись хороших новостей, энергия ускорила своё бегство. Проклятая грань, с её дурацкими законами! В теле словно перекатывались кусочки битого льда и с каждым мгновением их становилось всё больше. Боль нарастала и всё тяжелее становилось удерживать рвущийся наружу вопль. Сознание начало мутиться, но я всё ещё был способен понимать: мне нужно хранить молчание, чтобы не привлекать ненужное внимание.

Сквозь туман я сумел разглядеть край стены – заветная цель моего подъёма. Вот только у меня не оставалось ни капли энергии, чтобы перевалить через эту, воистину непреодолимую границу. Ещё мгновение и левитация перестанет действовать, а я полечу вниз.

Над выщербленными блоками возникла знакомая физиономия и тонкая крепкая рука вцепилась в мой плащ.

– Ну и вид у тебя, – пробормотала Леся и перебросила моё тело через ограду, – я, перед смертью, и то лучше выглядела. Удачи, милый.

Видение исчезло, и я шлёпнулся вниз. К счастью, здесь имелся специальный смотровой переход, для дозорных. Высота падения оказалась немаленькой, но в таком состоянии внутренняя боль была намного сильнее, чем любые внешние раздражители. Точнее, она была воистину невыносимой. Мне срочно нужна была энергия! Чем больше – тем лучше. Но, как я мог её добыть, если даже не мог подняться?

Содрогаясь в конвульсиях, я попытался встать на ноги, опершись рукой о камень, но каким-то образом ухитрился промахнуться и вновь приложился головой к плитам дорожки. Возникло ощущение того, что в голову вонзились ледяные клинки и пронизали её насквозь. Дела мои были хуже некуда: я очень быстро оцепеневал от нехватки энергии. Ещё немного, и я впаду в голодную кому, а людям останется только закопать неподвижное тело. Они ведь так любят это занятие.

– Эй, смотри, а это ещё что за тип? Откуда он здесь, вообще, взялся?

– Гордель меня забери, точно! Дрыхнет, кажись? Гляди, как калачиком свернулся, под стеночкой.

– Да нет, он кажется нажрался! Я видел, как он шевелился, даже встать пытался. Земма, это же сколько выжрать надо было?

– А может, это опять Вомар? Этот олух в последнее время не расстаётся с флягой! Как пить дать вылетит со службы! Недавно рассказывали, как он принял десяток кружечек и отправился на дежурство – тот ещё охранничек. А тут инспекция! Так он…

– Да знаю я это всё! Сам пёр его к Зигмонду. Капитан, когда его увидел, слегка охренел, но почему-то простил.

– Так они, вроде бы, когда-то в одном патруле были, вот и покрывает. А если бы кого-то из нас застукал, небось не пожалел…

– Заткнись: Зигмонд нормальный старикан! Единственный пристойный начальник караула, поверь, уж я то их перевидал.

Голоса доносились до меня, словно нас с охранниками разделяла невидимая стена. Сумев приоткрыть один глаз, я сумел различить два расплывающихся нечётких силуэта. Казалось, что эти призраки дрожат и колышутся в сгущающемся мраке, но единственное было ясно – они определённо приближаются ко мне. Вероятнее всего солдаты совершали обход этого участка крепостной стены. У меня возник ничтожный, стремящийся к нулю, шанс на спасение.

К сожалению, мой плащ, способный скрыть неоспоримые признаки принадлежности к львиной расе, был, по большей части подо мной, и я не мог его вытащить наружу. Могут ли местные охранники быть настолько тупыми, что не смогут понять?..

– Ты, кстати уже ходил посмотреть на ведьму в гостевом? Ребята рассказывали, она полностью голая, представляешь?

– Пусть не заливают – таких, как мы в гостевой зал не пропускают. Да и не ведьма она, сколько повторять. Упыри они. Мотрин меня подери! Что за Гордель! Глянь на его волосы!