Екатерина Рысь - Печать богини Нюйвы

Пиксель же подобный подход к делам интимным решительно не одобрял, мучился, страдал и обзывал приятелей ослами и балбесами. Он, натура утонченная, прекрасных дев предпочитал завоевывать не наскоком, а сладкими речами и комплиментами.

– Первая встреча, – соловьем заливался Ю Цин на вечеринках и попойках, – подобна нежному бутону, что готов раскрыться навстречу солнцу! Прояви неосторожность – и вот уже завял он и усох. Один лишь неверный шаг, одно только слово…

– Предки! – только и вздыхал на это Ин Юнчен. – Какое, к чертям, слово! Ну не дурак ли ты? Она тебе нравится, ты ей нравишься – к чему тут вообще разговоры-то?

Этот животрепещущий вопрос они с друзьями с похвальным энтузиазмом обсуждали каждый раз, как подворачивался повод, и сейчас Юнчен с досадой думал, что, может, в нотациях Пикселя имелся какой-никакой смысл.

Потому что в этот раз девушку он подцепил явно непростую, и выяснилось это довольно быстро. Едва отошел от их столика официант, принявший заказ, Сян Джи улыбнулась ему, этак лукаво склонила головку набок и спросила многообещающе:

– А чем мы займемся после обеда?

Ин Юнчен, не сдержавшись, поперхнулся, сразу представив… всякое. Воображение у него – это все говорили – было богатое, поэтому картинка перед внутренним взором нарисовалась вполне себе манящая. «Любовью, чем еще», – едва не брякнул он сгоряча, но вовремя прикусил себе язык.

Слава всем богам, инстинкт – чутьем на ловчие ямы называл это настырный Пиксель, начитавшийся в свое время древних поэтов, – остановил его вовремя. Слишком уж ярко сияли девичьи глаза, так и заманивая в западню: давай, мол, отвечай, я жду, я слушаю.

«И правда ведь лиса, – прищурившись, подумал он. – Ну, на всякую лису найдется свой дракон, э?»

Вслух же, улыбаясь как можно приятнее, Ин Юнчен сказал совсем другое.

– Как – чем? – делано изумился он и взмахнул ресницами не без намека. – Стихи читать будем! Однозначно стихи – это мой выбор.

Теперь пришла ее очередь удивленно таращить глаза и всячески пытаться справиться с изумлением.

– Н-неужели? – чуть заикаясь, выдавила наконец мисс Сян, и в этот самый момент официант подскочил к их столику и ловко начал расставлять перед ними блюда и чайнички с напитками. – Какие же?

– О, – воодушевился парень, с аппетитом отправляя в рот кусочек обжаренной до золотистой корочки говядины. – Разве ж возможно выбрать? Всякие! И те, что покороче, такие, знаешь ли, гладкие… округлые. Но и длинные тоже хороши, слово за слово, и вот они уже перед тобой, холмы гармоний и пещеры, мм, тайн и познаний.

Барышня побагровела и как-то на редкость прицельно, по-снайперски, ткнула палочками в крупную креветку на своей тарелке. Ин Юнчену показалось, что несчастное ракообразное, нанизанное на деревянный конец палочки, выпучило глаза еще отчаяннее. Разговор определенно начинал ему нравиться, и он, ухмыляясь, решил, что пришло время сменить тактику. Внезапность – кинжал в рукаве полководца, не так ли?

Поблагодарив про себя просвещенного Ю Цина, то и дело таскавшего их с Чжаном Фа на выставки, поэтические чтения и прочие сногсшибательные и зубодробительные мероприятия такого рода, парень потянулся через стол и взял в ладонь руку Александры. Девушка встрепенулась.

– Послушай, например, – совсем другим тоном произнес Ин Юнчен, дотронулся до ее тонких пальчиков и, ничуть не смущаясь официанта, столбом застывшего поблизости, процитировал заранее заготовленное стихотворение русского поэта: – «О, как божественно соединенье Извечно созданного друг для друга!» [22]

Сян Джи открыла рот, а потом, не найдя слов, вмиг запунцовела, и Юнчен вдруг едва ли не с ужасом почувствовал, как ехидная усмешка сползает и с его губ. Девушка опустила глаза, но своей руки не отняла, и так они и сидели несколько долгих мгновений.

– Да, – наконец откашлялся он, – стихи.

– Идиот, – тихо сказала его спутница и впервые за все время, что они провели вместе, посмотрела на него прямо и открыто, без подозрений и сомнений.

Саша пребывала в растерянности. Это было невозможно, но Ин Юнчен будто чуял все ловушки, которые она расставляла для него. Ни разу он не промахнулся, не сказал глупости или пошлости. И руки… руки у него были не холодные и липкие, а вовсе даже наоборот – теплые и твердые, будто нагретый на солнце, обкатанный морем камень.

Придраться ей было решительно не к чему, и это девушку пугало.

Потому что по всему выходило, что если он после обеда предложит ей заняться… стихами, то она вполне может согласиться. Вот и где, спрашивается, ее хваленое воспитание?

Пытаясь отвлечься от таких вот мыслей, девушка открыла сумочку в поисках телефона: надо было проверить, не обнаружили ли родители побег своей блудной дочери. Дисплей не отобразил неотвеченных вызовов, и Саша вздохнула с облегчением. Взгляд ее упал на маленький шелковый мешочек, в котором ждала своего часа терракотовая рыбка.

Девушка достала ее, повинуясь неожиданному импульсу. Безделушка, изгибая свой выточенный из камня хвост, застыла на ее ладони: маленькая, смешная, пучеглазая.

Ин Юнчен придвинулся поближе, так, что плечи их соприкоснулись, и наклонился, чтобы рассмотреть фигурку.

– Талисман? – спросил он с любопытством.

– Бабушкин подарок, – отозвалась мисс Сян и протянула ему рыбку. – Я как раз сегодня ее собиралась показать специалисту по древним артефактам, вроде бы она старинная.

Юнчен завертел фигурку в пальцах, поднес поближе к глазам и зачем-то смешно сморщил нос. Девушка прикрыла рот ладонью и рассмеялась, отгоняя вдруг невесть откуда взявшийся страх. Почтенная Тьян Ню писала, что именно рыбки стали причиной их с сестрой путешествия во времени. Кто знает, вдруг сейчас и она с Ин Юнченом…

Высокий женский голос вдруг ворвался в ее мысли, сбил с толку. Саша обернулась и с удивлением увидела, что к их столику через весь ресторан идет, улыбаясь, эффектная девица в оранжевом платье. Была она, прямо сказать, хороша – стройная, быстрая, белозубая.

– Ин Юнчен! – с придыханием завывала сия незваная гостья, бодро стуча каблучками по деревянному полу. – Как я рада тебя видеть, котик!

– Котик? – беззвучно повторила Александра и приподняла бровь.

Лицо ее спутника скривилось и помрачнело.

– Это, – с неудовольствием пояснил он и поднялся из-за стола, – моя, э, знакомая. Прости, я… сейчас.

Девица же не теряла времени даром. Подскочив к Ин Юнчену, она с привычной, уверенной фамильярностью обняла парня за плечи, привстала на цыпочки и игриво прижалась губами к его щеке. Саша поначалу оторопела, а потом разозлилась, да так, что сама себя испугалась. Холодный, жгучий огонь льдом опалил ее кровь, и девушка сжала руки, скручивая в ладонях салфетку, будто шею своей внезапной соперницы.