Екатерина Рысь - Печать богини Нюйвы

– Ты шутишь? – наконец по-собачьи встряхнувшись, отмер Ю Цин. – Ты шутишь, Юнчен! Уф. А я-то подумал, что ты это всерьез. Великие предки, да для меня сейчас чуть небо не перевернулось и земля не опрокинулась! Ты – и женишься? Ха. Ха-ха-ха.

Чжан Фа, мигнув, почесал щеку.

– Меня мучают нехорошие подозрения, – начал было добряк, и Ин Юнчен понимающе ухмыльнулся: за годы совместных приключений великан славно научился отличать блеф от правды.

– Само собой, не шучу, – не дослушав, безжалостно заявил виновник переполоха. – Кто такими вещами шутит! Я ж вам говорю: мне нужна невеста. Срочно. К этим выходным. Кандидатуры будут?

И, не теряя времени, в подробностях пересказал приятелям произошедшее в родительском доме, чем привел их чуть ли не в предынфарктное состояние. Чжан Фа – тот только качал головой и изредка всхлипывал, с трудом сдерживая хохот. Ю Цин же, наплевав на манеры, откинулся на диван, словно умирающий олень, и так и трясся там от ехидного негодования, изредка подергивая обутой в щегольской блестящий ботинок ножкой.

– А я же говорил! – вникнув наконец в душераздирающие подробности семейной драмы, с непередаваемым удовлетворением воскликнул маленький эстет. – Я предупреждал. Баба под колеса бросилась – быть беде. Народная тайваньская примета.

– Первый раз о такой слышу, – шумно вздохнул Чжан Фа, и Пиксель со страданием во взгляде поднес к лицу ухоженную руку.

Ин Юнчен повертел головой. Дружеские перепалки он любил, но сейчас ситуация сложилась уж очень двусмысленная и времени на шутовские выходки не было.

– Вот давайте про приметы в другой раз, – нахмурился «жених». – Мудрость веков, конечно, – штука полезная, но к этой конкретной ситуации неприменимая. Мне нужна девушка.

– …с этим у тебя проблем вроде никогда не возникало, – злорадно чирикнул Пиксель и замолк, получив от друга чувствительный тычок в бок.

– Девушка, – с нажимом повторил Ин Юнчен, – соответствующая определенным требованиям.

– Девяносто – шестьдесят – девяносто – ноль, где ноль – объем черепной коробки? – никак не успокаивался Ю Цин, который явно наслаждался возможностью поглумиться над своим так по-глупому попавшимся в родительские сети другом. – За чем же дело встало? Звони любой из своих подружек! Ты у нас любитель, кхе-кхе, красивых, но альтернативно одаренных интеллектом девиц.

На этот раз Юнчен цокнул языком, приподнялся и отвесил так не к месту развеселившемуся Пикселю легкую затрещину. Тот, потирая затылок, взвился было и запыхтел, как вода в чайнике. Чжан Фа тихо покачал головой и завозился в кресле, устраиваясь поудобнее.

– Этих женщин, клоун, – скомандовал между тем другу Юнчен, вскинув подбородок, – высмеивать не вздумай. Даже дур. Какие ни есть – все мои. Злословить о них сам не буду и вам не дам.

Ю Цин взъерошился, но возражать не стал: в некоторых вопросах друг его шуток понимать решительно не желал, упирался рогом и вообще начинал походить не на цивилизованного выпускника престижного университета и владельца преуспевающей компании, а на древнего князька с княжескими же замашками.

– Ха! – возмущенно передразнил Пиксель товарища. – Не в то ты время родился, нынче гаремы-то не в чести. Все мои, говоришь? Если все твои, так чего ты нас позвал? Выбирай любую – и вперед, к родителям.

Ин Юнчен разом сник.

– Оно, конечно, так, – согласился он задумчиво и поджал губы, – но, несмотря на наличие у моих любовниц, кхм, определенных достоинств, матушке с отцом их показывать нельзя. Старики у меня добрые, но не настолько. Увидят, например, Мэйли и того… решат, что с таким вкусом мне выбор собственной невесты доверять нельзя.

– И я их понимаю, – не удержался-таки Пиксель.

На этот раз пинок прилетел ему от Чжан Фа. Гигант, до сих пор предпочитавший слушать и наблюдать, лениво повел плечами, вытянул ноги, оглянулся, рассматривая большую и светлую комнату, а потом с интересом спросил:

– А чего тогда ту девушку не позовешь? Как ее там? Раз уж из-за нее, если напрямик говорить, ты в эту переделку и попал.

– Сян Александра Джи. Она не подойдет, – неохотно отозвался Ин Юнчен, отчего-то не желая рассказывать друзьям слишком много.

Во-первых, сперва солнце почернеет, прежде чем он им признается, что лисица от него умудрилась сбежать, а во-вторых… Во-вторых, рассудил парень, пришлось бы уточнять, кому приходится дочерью эта самая Сян Джи, а это уже – разговор долгий и неприятный.

– Это почему? – приподнял брови великан.

Ин Юнчен пожал плечами.

– Рано, – наконец отозвался он. – Когда я ее поведу с родителями знакомить, надо, чтоб все было честь по чести. Без обмана.

– Когда? – ахнул Пиксель. – Не если?

– Вот оно что, – в одно время с ним ухмыльнулся Чжан Фа. – Крепко тебя зацепило, а?

Юнчен хотел сначала возмутиться, но потом вздохнул и кивнул. И странно это было, и непонятно, но и впрямь Сян Джи приглянулась ему, как ни одна другая до нее. А раз так, выход оставался лишь один – заполучить желаемое во что бы то ни стало.

Жили б они веков на десять – двадцать пораньше, дело куда проще можно было бы справить: деву в охапку, и поминай как звали. Никто бы не догнал! Сейчас же половчее придется, не с наскоку, но что с того – результат все равно один будет. Он привезет ее к себе в дом, и там она и останется – сначала на ночь, а потом, быть может, и на всю жизнь.

И чтобы этого добиться, подумал Юнчен, придется всеми правдами и неправдами выбраться из ловушки, в которую его загнала собственная болтливость.

– Значит, – решительно заявил парень друзьям, – давайте думать. Мне сейчас нужна девушка не совсем простая. Чтоб готова была притвориться, но лишнего в голову не брала – ну что я и впрямь на ней женюсь. И чтобы родителям не понравилась, но…

– Не слишком, – закончил за него Пиксель, который, когда не кривлялся, демонстрировал прямо-таки акулью хитрость. – Умеренно не понравилась.

– Именно.

– Тогда, – весело предложил Ю Цин и засверкал белоснежными, крепкими зубами, – исключаем красавиц, потому что красивым прощают даже вздорный характер. Красота – это капитал.

Чжан Фа задумчиво кивнул, провел ладонью по своим коротко стриженным волосам и посмотрел в окно. Город уже проснулся, и небо, золотое и нежно-розовое, казалось сияющим и прозрачным.

– И покладистой она быть не должна, – любуясь тоненькими жемчужными облаками, добавил вдруг великан. – Родители любят послушных.

– И хорошо будет, если окажется, что она уже замужем была, а потом развелась, – подсыпал в обсуждение перца Пиксель. – Такого твои отец с матушкой не поймут. Они у тебя сколько лет-то вместе?

– Четвертый десяток пошел, – отозвался Ин Юнчен отстраненно, перебирая в уме знакомых женщин.