Наталия Матейчик - Дерзкие дни

– Мы виделись с Утой где-то месяца за три до всех этих событий, – тихо сказал Сото. – Ута вырвалась домой на пару дней, я пригласил её на верховую прогулку, она согласилась. У меня остался неприятный осадок от этой встречи, – продолжал эльф. – От Уты исходила какая-то тревога. В ней как будто что-то надломилось… Она была молчалива и задумчива, не улыбалась, в глазах не было привычного блеска. Это была уже не та Ута, которую мы знали…

– Ты не пытался поговорить с ней тогда? – спросила Вадь.

– Ты же знаешь, что Уту бесполезно о чём-либо расспрашивать, – ответил Клатр. – А помнишь, – после паузы продолжил он, – как мы, все трое, скрывая друг от друга, послали свои гранфы на рассмотрение в Кюммиуль?

– Конечно, помню, – улыбаясь, ответила Лея. – И в результате оказалось, что из всего нашего выпуска гранфы на рассмотрение посылали четырнадцать студентов, но приняли только Уту и Шона.

– Я тоже закончил Кюммиуль в прошлом году, – как будто между прочим сказал Сото, внимательно наблюдая, какое же впечатление произведут его слова.

– Ну, ты даёшь! – в голосе Леи слышалось восхищение, к которому, однако, примешивались едва заметные нотки лёгкой зависти.

– Почему ты не посылаешь свой гранф об окончании магистрата на рассмотрение в Кюммиуль? – после паузы спросил её Клатр.

– У меня нет шансов, – с грустной улыбкой ответила эльфийка. – У меня ведь только «бирюза». Я сама виновата – запустила учёбу на первом курсе.

– Запустить учёбу – это на тебя не похоже.

Лея бросила на собеседника быстрый внимательный взгляд и вновь невесело усмехнулась.

– Но почему ты не хочешь хотя бы попробовать? – снова спросил эльф.

Вадь покачала головой, давая понять, что она не желает говорить об этом. Кюммиуль был элитарным учебным заведением, попасть в которое мечтали все.

– А Шон Кретт, как ты, наверное, знаешь, в прошлом году вошёл в состав Белой Ложи. Об этом трезвонили на каждом углу… Похоже, он там не на самых последних ролях. По крайней мере, он вхож к Великому Магистру, и Магистр, говорят, ему доверяет, – заметил Сото.

– Я всегда знала, что у Шона большое будущее, – ответила Лея. – Он и Ута были, пожалуй, самыми талантливыми в нашем выпуске.

Клатр недовольно поморщился:

– Не люблю зубрил. К тебе и Уте это, конечно, не относится…

Вадь безуспешно попыталась скрыть улыбку:

– Ну, и на том спасибо! – смеясь, сказала она. – Ты можешь недолюбливать Кретта, – продолжала эльфийка, – но нужно признать, что мозги у него на месте. И потом, ведь это Шон тогда первым предложил написать письмо в Департамент… А помнишь, как он изумительно подделывал почерка преподов?…

– Лея, я думаю… в общем, неважно, – Сото быстро отвёл взгляд.

Тропинку, по которой они шли, перебежала белка. Заскочив на ствол раскидистой сосны и чувствуя себя в безопасности, рыжая бестия распушила хвост и зацокала, ругая бродяг, нарушивших её покой.

– Диро сильно сдал, – сказал эльф после небольшой паузы. – Ты заметила? Он ведь когда-то входил в десятку сильнейших магов Валии…

– Время идёт. Нам тоже уже не по семнадцать.

– Диро просто спас нас тогда, – задумчиво продолжал Клатр. – Если бы он не вступился за нас, то нас, всех троих, точно бы исключили… Кто бы мог подумать, что тихий и замкнутый астроном на такое способен? Ведь, в принципе, он рисковал, защищая нас…

Лея кивнула:

– Да, школьная «верхушка» его не очень-то жаловала.

Они уже достаточно далеко отошли от поляны, и, петляя по тропке, углубились в лес.

– Лея, а почему ты всё же решила специализироваться в области ментальной защиты и гипноза? – неожиданно спросил Сото. – Ты же всерьёз интересовалась травами. Неужели всё…

– Я же сказала, что не хочу об этом говорить, – раздражённо бросила эльфийка. – Не зли меня… Скажи лучше, что здесь делает Ким Масор? В прошлом году он тоже был в комиссии. Проверяльщик… – в голосе девушки явственно звучала неприязнь.

– Похоже, ты не в восторге от Масора, – тихо заметил Клатр. – Почему ты так недружелюбно к нему относишься?

– Недружелюбно – не то слово. Я его презираю, ненавижу, не хочу видеть, не могу терпеть… У меня с ним связаны ужасные воспоминания, – блеснув глазами, тихо ответила Лея.

– Так вот почему ты не появляешься в трапезной, – негромко сказал Клатр.

Вадь хмыкнула:

– От одного взгляда на Масора мне и кусок в горло не лезет.

– Так ты что – голодаешь? – удивлённо спросил эльф.

– До этого ещё не дошло, – улыбнулась Лея. – Я просто прошу элементалей приносить еду в мою комнату. Конечно, они от этого не в восторге.

– А что было между тобой и Масором?… Он чем-то обидел тебя? – неосторожно спросил эльф, и тут же понял, что этот вопрос лучше было не задавать: девушка отшатнулась от него, побледнела, а затем повернулась и почти бегом направилась к поляне.

– Подожди! Послушай, я не хотел тебя задеть, – Сото догнал Вадь и схватил её за плечо, но эльфийка ударила его по руке, вырвалась и убежала.

Клатр чувствовал себя виноватым: Лея была одним из лучших его друзей. Они трое – он, Ута и Лея – сдружились на втором курсе: попытка защитить однокурсницу, над которой издевался преподаватель гипноза, последовавший за этим острый конфликт, общие наказания и угроза исключения сблизили их. До этого у Клатра была масса приятелей, но ни одного друга, на которого он мог бы положиться, а девочки были одиночками – они всё время проводили за книгами.

Клатр, Ута и Лея стали настоящими друзьями – первый хулиган школы и две отличницы. Впрочем, девочки оказались не такими уж безнадёжными заучками, и Сото довольно часто удавалось подбить их на разного рода авантюры. «Боги любят троицу, особенно если нужно пошалить», – любил повторять Клатр. «Неразлучная троица» – так их называла вся школа. Случалось, они и ссорились, но всегда и во всём могли друг на друга положиться – ведь настоящая дружба предполагает откровенность и взаимовыручку.

Клатр шёл к поляне, досадуя на себя: ну зачем нужно было задавать этот глупый вопрос? Как и предыдущий – о причинах, по которым Лея после окончания Греаля решила специализироваться в области гипноза. Они, эти причины, были ему хорошо известны. Эльф прекрасно помнил полные ужаса и слёз глаза Леи, когда, выйдя из карцера, куда их отправил Ларон Застр, досадуя на то, что из-за заступничества Диро ему не удалось добиться исключения этой троицы, Клатр, Ута и Лея узнали о том, что Ильра Сахель, не выдержав унижений, после очередного урока гипноза сбросилась с Квадратной башни и разбилась. Он помнил, как Лея сквозь слёзы сказала:

– Я сама стану преподавателем гипноза и научу своих студентов защищаться от ментальных приказов, чтобы никто и никогда не смог унижать их, используя гипноз.