Екатерина Оленева - Темные воды

Третья фигура, в которой София подозревала профессора Снейпа, оседлав гадину, не оставляющую попыток растерзать женщину, протолкнул той в пасть собственную руку, мешая хищнику сомкнуть клыки на горле жертвы.

– Стойте! – прошипела девушка на серпентарго.

Демоны замерли, разворачивая саблезубые морды с пылающими желтизной глазами в её сторону.

«Сэшэдэн феридас», – прошептала она, протягивая к чудовищам руки.

От произнесённого заклятия раны открылись, кровь вновь закапала с пальцев.

– Хозяйка? – шелестели порождения темной магии. – Ты – наша Хозяйка? В твоей крови мы чуем вкус смерти…

История повторилась. Чудовища испили крови и покорно удалились, никому не причинив вреда.

– Миссис Малфой сильно ранена? – поинтересовался Снейп.

Прислонившись спиной к дереву, он баюкал раненную руку.

– Боюсь, что да, – прорычала в ответ старшая Блэк. – Иди сюда, – позвала она Софию. – На счёт три: «Вингрардиум Левиоса».

Леветировать бессознательное тело было почти так же тяжело, как тащить его на себе. Следовало избегать малейших резких движений и ни на секунду не терять концентрации внимания. К моменту, когда они, наконец–то, добрались до дома, София совершенно выбилась из сил.

При свете удалось разобраться, что в помощи нуждалась не столько Нарцисса, на которой оказалось несколько, правда глубоких, царапин, сколько Снейп, рука которого превратилась в кровавые лохмотья.

– Открой мой чемодан, Белла, – сквозь зубы, проговорил белый, как простыня, зельевар. – Вторая склянка справа. Да, – кивком подтвердил он правильность выбора. – Эта. Пять капель на столовую ложку для миссис Малфой. Остальное тащи мне.

Кровь имеет неприятный металлический запах. Во влажной нетопленной комнате её аромат распространялся тяжелыми волнами.

– Я могу чем-то помочь, сэр? – обратилась София к профессору.

– Отойдите подальше, мисс.

В словах не было ничего обидного. Но тон! Ей как будто дали пощечину.

Снейп, безусловно, сильный, мужественный человек. Интересная личность, харизматичная, но едкая, как уксус. В его присутствии, оказывается, очень тяжело дышать.

София развернулась к лестнице, намереваясь, уйти.

– Это она? – послышался тихий и мягкий, нежный, словно пение малиновки, голосок Нарциссы.

Белла смотрела на сестру тревожно, Снейп – выжидающе.

В длинных струящихся одеждах, с рассыпавшимся по плечам водопадом неестественно-светлых волос, с узкими зрачками, плавающими в озёрах серебристой, похожей на ртуть, светлой радужки, с запекшимся, как открытая рана, губами и лихорадочным румянцем, Нарцисса выглядела тем, кем и была – проклятым, потерянным созданием, порождением ночи и кошмара. Упивающаяся Смертью вейла. Русалка–утопленница.

Стремительно пролетев разделяющее их расстояние, она бухнулась перед Софией на колени, молитвенно протягивая к ней руки.

– Цисса… – шокировано выдохнула гордая Белла.

На лице старшей сестры читалось неодобрение и тревога. Но брюнетка не пыталась помешать блондинке.

– Прошу тебя! Ты же не такая, как Темный Лорд, девочка? Ты добрая! Иначе не стала бы там, в лесу, вступаясь за нас, уплачивать долг кровью?

Профессор Снейп отвернулся, будто наблюдать подобное унижение было ниже его достоинства.

– Нарцисса! Вспомни о гордости, в конце концов! – вскричала Белла.

– Нет у меня гордости. Тёмный Лорд хочет его смерти. Он убьет моего мальчика! А зачем мне тогда всё это: красота, богатство, принципы …гордость?! Ничто не имеет значение…

– Одумайся, – увещевала Белла. – Что ты говоришь? Тёмный Лорд никогда…

– Молчи! – истерично прокричала Нарцисса. – Молчи! Не смей мне лгать! Ты бы сейчас ни за что не позволила стоять мне на коленях перед этой девочкой, если бы не знала, что я права! Черный Лорд презирает моего сына. Он считает его слабым и… Это ты во всем виноват! – вне всякой логики набросилась несчастная мать на Снейпа. – Если бы ты не спал с ним…!

– С кем? – угрожающе откликнулся зельевар.

– С Драко!

– О! Вот каковы последние новости? А я–то полагал, будто у нас роман с твоим мужем.

– Будь ты проклят! – визгнула Белла. – Насмешник! Предатель! Отщепенец!

Софии казалось, ещё минута, и она сойдёт с этими УПСами с ума.

– Мне совершенно не интересны подробности вашей частной жизни, – сказала она. – С вашего разрешения, я пойду.

Нарцисса снова вкаталась в неё, как коршун в мышь.

– Не уходи! Выслушай меня! Драко грозит страшная опасность…

– Миссис Малфой, – вновь подал голос профессор, – вы, в самом деле, полагаете, что мисс Гринграсс интересует судьба вашего сына?

– Он чудесный мальчик, и… – участившиеся всхлипывания сделали речь женщины почти не разборчивой.

– То, что может иметь значение для нас с вами, миссис Малфой, совершенно не обязательно столь же ценно для мисс Гринграсс.

Полные слёз глаза матери молили Софию об участии.

– Чем, вы полагаете, я могу помочь? – не удержавшись, откликнулась София на мольбу несчастной матери.

На несколько секунд в комнате воцарилась тишина. Было слышно, как поскрипывают ставни, как завывает ветер.

– Выходи замуж за Драко!

***

София от неожиданности, растерявшись, только ресницами хлопала.

– Что?.. – спросила она, хотя прекрасно расслышала бредовое предложение с первого раза. – Нет!

– Миссис Малфой пусть успокоится, – проговорил Снейп, – а вы, мисс Гринграсс, окажите любезность, подойдите и обработайте мою рану. Я, тем временем, вкратце обрисую, почему ваш брак с мистером Малфоем–младшим видится нам единственной возможностью спасти ему жизнь.

София ощутила дурноту от открывшейся перспективы. Мысль о замужестве с племянником Белатрикс сама по себе безумие! А тут ещё перевязка?

Даже беглого взгляда на руку Снейпа оказалось достаточным, чтобы ощутить тошноту. Лохмотья ткани будто бы вплавились в разорванную, лохмотящуюся, открытую рану. От мысли, что к этому придётся прикасаться …дальше без комментариев.

– Что я должна сделать?

– Прежде всего, вымойте руки.

София старательно выполняла инструкции зельевара, чёткие, ясные, лаконичные.

Размачивая присохшие ткани каким–то местным аналогом перекиси водорода, она методично отдирала их. Снейп, тем временем, пока София предпринимала жалкие попытки оказания медицинской помощи, говорил:

– Общая расстановка сил такова. Ваш дядюшка не отличается ни добронравием, ни забывчивостью, ни незлобливостью характера. Наш славный Люцци напортачил с пророчеством. Это одна сторона медали. Есть и другая, – черные глаза профессора стрельнули взглядом, – Драко не нравится ему сам по себе. Чувственный, впечатлительный, излишне ранимый, нетерпеливый и манерный мальчишка, избалованный маменькой гораздо больше, чем следует баловать мальчиков, вызывает у Хозяина агрессивную гадливость.