Евгений Ходаницкий - Альмарион. Первый шаг

Вообще, создание плетений дело, с одной стороны достаточно простое для человека с хорошо развитым пространственным мышлением. Но, в тоже время, даже при достаточных знаниях и большой практике, очень опасное. Поэтому и существует такое множество различных магических школ, практикующих свои «наборы» заклинаний. Маги, как правило, предпочитают пользоваться доставшимися от учителей шаблонами, так как создание новых — вещь довольно трудоемкая, а их испытание — штука весьма травматичная. Подобное положение дел и привело к тому, что в большинстве устоявшихся магических школ, да и частных практик тоже, потерялось понимание того, почему именно те, а не иные глифы использованы в конкретном узле. Они просто внедряют их, мысленно настраивая их необходимые параметры не понимая суть, а только следуя подробной инструкции.

Уподобляться таким магам мне было не с руки. Магия — это не только суть и кровь мира, это еще и инструмент. Опасный, хрупкий и невидимый простым взглядом. И, как каждым инструментом, им нужно не только уметь пользоваться, но и, при случае, починить, или улучшить.

Убедившись, что дверь на запоре, я занялся созданием своего первого плетения. Я собирался сориентировать его так, чтобы оно просто неспешно, под моим контролем, тянуло из меня силу, что, в свою очередь, позволит оценить объемы моего резерва. Без знания границ своих возможностей я попросту не смогу двигаться дальше. Тут-то любопытство, ранее придушенное запретами учителя, опасающегося за мое здоровье, наконец-то смогло развернуться во всю ширь. Во мне пробудился исследовательский зуд. Который, однако, не заглушал голос разума, бубнившего о крайней осторожности.

К работе с магической энергией я подступил со всей ответственностью, сосредоточившись на своих базовых теоретических знаниях, чтобы не допустить какой-нибудь глупой ошибки.

Спустя часа четыре, не меньше, я рассмотрел только что сконструированный шедевр и пришел в ужас. Он напоминал спутанную бешеной кошкой бабушкину пряжу. Разобраться, что к чему, совершенно не представлялось возможным.

Если таким же образом будут сконструированы мои боевые и защитные заклинания, то полезность моего творения сведется к нулю. Быстро повторить нечто подобное в принципе нереально. А уж по сравнению с немногими известными мне плетениями, этот запутанный ворох магических каналов вообще заклинанием назвать нельзя.

Те немногие плетения, которые Вереск месяц назад дал мне на изучение, на вид были похожи на трехмерные салфетки вязаные крючком. Их аккуратная симметрия облегчает создание настолько, насколько это было возможно. К тому же, подобное исполнение плетения не препятствует возможности разобраться в структуре заклинания и его модификации, если вдруг возникает такая необходимость. Мое же творение, попади оно даже к не самому слабому магу, вызовет только огромное недоумение и опаску.

Если в моем первом заклинании где-то была допущена ошибка, то, похоже, я не найду ее, даже если положу на это всю свою жизнь. Первый блин оказался комом, впрочем, иного ожидать и не стоило. Обладая только теоретическими познаниями, трудно сходу сделать что-то адекватное. На практике, оказалось невероятно сложным не терять из внимания уже проложенные каналы плетения в тот момент, когда прокладываешь следующие. Как итог — путаница и непрезентабельный вид. И, что немаловажно, вероятные перемыкания, которые, в лучшем случае, могут привести к просто нерабочему состоянию, а в худшем, даже думать не хочется. Вывод— все на выброс!

Развеяв увечную структуру, я, с тяжким вздохом, снова принялся за работу.

Окончательно плетение было сформировано только после рассвета. Я так увлекся, что сам не заметил пролетевшего времени. Даже голод, жажда и прочие потребности организма стали ощущаться только сейчас, будто до этого были выключены.

Еще раз пройдясь по всем каналам заклинания, я убедился, что опасных ошибок и незапланированных перемыканий нет. Затем, охватив, немного кривоватую, но относительно симметричную, конструкцию взглядом, я устало уселся на пол и выровнял дыхание, погружаясь в состояние пограничное медитативному. Благодаря ему, запечатление нового плетения в памяти, должно значительно ускорится. Когда я почувствовал, что балансирую на грани моего туманного мира, я стал мысленно выжигать объемный образ висящего передо мной плетения в памяти.

Когда я убедился, что при моем сосредоточенном желании рисунок заклинания возникает перед моим внутренним взором, я развеял ставшее ненужным, плетение и облегченно выдохнул.

Устало поднявшись с пола, я отряхнулся и, хрустнув суставами, потянулся. Продолжать, пока что, не имело смысла. Теперь мне нужно привести себя в порядок и как следует отдохнуть.

С этими наполеоновскими планами я и направился на улицу, чтобы освежиться. Погодка была пасмурной, но дождя, на удивление, не было. А значит, сезон дорог превращенных в болото, скорее всего, вплотную подошел к своему завершению. Эх, появился бы этот хищник хоть на пяток дней позже, и меня бы тут уже не было. Но во всем нужно искать хорошие стороны. Например, теперь есть хороший шанс попрактиковаться в магии. Особенно на ниве создания собственных плетений, так как того минимума, которым я был снабжен во время экспресс-обучения, мне явно не хватит. До сих пор не могу понять, почему Вереск дал мне только основу, пусть и довольно обширную, но никогда не делал упор на изучении уже известных плетений. Те немногие, в основном бытовые заклинания, я получил скорее в качестве примера того, каким должно выглядеть творение мага, чем для практического применения. Одно боевое, классическая огненная сфера, не в счет, его я выучил сам, по учебнику.

В обеденной зале было непривычно пусто. Я уже привык, что, так или иначе за столами сидит как минимум парочка посетителей, отдыхающих от своих повседневных забот. Развлечений в поселке не было совсем, так что трактир был единственным местом, в котором народ мог расслабиться.

Я потоптался в зале с потухшим очагом и сунул нос на кухню. Как раз в этот момент из кладовки вынырнула Тала, одна из поварих, работающих у трактирщика. Впрочем, отдаленное фамильное сходство с Домовиком говорило в пользу семейного дела.

— Тала, мне бы позавтракать. — Обратил я на себя ее внимание. Женщина, молча, кивнула в ответ и направилась к кухонному очагу. — А где все? — Поинтересовался я.

— Всю семью Марва Кожуха, прямо в доме тварь разорвала. — Коротко ответила она мне. Кто такой Марв и насколько велика его семья я был не в курсе, но уточнять не стал. Меньше знаешь, крепче спишь.

Быстро позавтракав, я поднялся в свою комнату, заперся и, первым делом, упал лицом в подушку и мгновенно вырубился.