Григорий Шаргородский - Грани страха

Через некоторое время наверху все стихло, и это словно стало сигналом для всех присутствующих. Зарха отошла в полутемный угол и уселась прямо на камень.

Мои родители больше занимались терзаниями по поводу патологической трусости, чем воспитанием своего чада, но некие правила хорошего тона все же привили. Сняв свой сидор, я достал из него скатку эльфийского спальника и подошел к девушке.

– Возьми, – протянул я ей кокон.

В ответ последовал лишь свирепый взгляд.

– Ты умеешь говорить на всеобщем? – не унимался я. Не дождавшись ответа, добавил: – Ну и как ты собиралась жить в городе?

– Я говорю на всеобщем не хуже тебя, человек, – с приятной хрипотцой ответила орчанка.

– Оказывается, ты умная девушка, так что должна понимать: спать на холодном камне не очень удобно и совсем неполезно. Ну а если поверить в чудо и предположить, что ты беспокоишься за меня, то не стоит. На мне очень хороший плащ. – Для наглядности я распахнул полы плаща и добавил: – С магической подкладкой.

Ответом мне было молчание. Устав играть в эти психологические игры, я просто положил скатку на пол и отошел в другой угол комнаты, где обустраивались остальные.

Когда я дошел до цели и повернулся, то увидел, что девушка успела не только развернуть кокон, но и устроиться в нем. А вот мне вскоре пришлось пожалеть о своем благородстве. В плаще я, конечно, не замерз, но любой, кто хоть раз пытался уснуть в верхней одежде, поймет разницу.

Вчерашнюю ночь трудно назвать спокойной, поэтому все быстро уснули. В конце концов сон сморил и меня. Даже Миран не стал требовать бдения – то ли поверил в надежность оркских защитников, то ли просто устал затыкать все дыры в охране, при полном безразличии не только других телохранителей, но и самого Йохана.

К счастью, моя джентльменская жертва оказалась не такой уж болезненной. Утром орчанки-тюремщицы притащили не только еду в большом котле, но и спальные принадлежности Зархи. Похоже, вождь был хоть и строгим, но не полностью отмороженным отцом.

Следующие три дня обитатели подземного убежища перенесли по-разному. Телохранители изнывали от скуки, а Йохан даже позеленел от безделья и тоски. Оно и понятно – мажор из золотой молодежи, вечно таскающийся по раутам и вечеринкам, начал скучать еще во время затворничества в доме отца, а теперь его направили в дичайшую глушь и законопатили в какой-то подвал.

Как ни странно, веселей всего было мне, и не потому, что я такой уникальный, просто рядом оказалась очень интересная личность, орчанка Зарха. После моего благородного жеста она постоянно крутилась рядом, хотя временами меня одолевали смутные сомнения – уж больно оценивающе посматривала в мою сторону сероглазка. Вблизи глаза Зархи казались сосредоточием тумана, и долго смотреть в них было просто невозможно – начинала кружиться голова, а в мозг лезли не самые приличные мысли.

И все же мою скуку она развеивала не гибкой фигурой и красивыми глазками, а довольно информативными рассказами.

– Ну, шаманы вряд ли признают, что ты им помог, – задумчиво сказала Зарха и бросила веточку в водоворот. Говорила девушка почти без акцента, намного лучше, чем ее отец.

Кусок деревяшки описал два круга и исчез. Мы расположились на краю искусственного водоема, который находился чуть в стороне от спуска в подземелье. Здесь протекающий по дну балки ручей сначала попадал в круглый бассейн, а затем уходил вниз.

Несмотря на удушающую жару вокруг, желания прыгать в этот бассейн не было. И дело не в водовороте, а в том, что вода в ручье была очень холодной. Да и вообще местная жара имела не природную, а магическую суть, и обычной водой ее не остудить. Так что приходилось полагаться на защитный амулет и свойства моего плаща, а на воду просто смотреть, получая хотя бы психологическое облегчение.

Мои товарищи по затворничеству были лишены этого зрелища, как и вида открытого неба. Их попытки выбраться наружу пресекались бдительными стражами. Для Зархи же подобных преград не существовало. Она была хоть и опальной, но все же дочерью вождя. Вот и сейчас девушка задумчиво сидела у бассейна, бросая в него все, что попадется под руку.

– Знаешь, мне так не казалось. – Тряхнув головой, я оторвал взгляд от зеленовато-смуглой спины и добавил после некоторого раздумья: – Дух, который лез в пробоину в защитном поле, выглядел более чем убедительно.

И, лишь высказав эту мысль, я понял, что сболтнул лишнее.

Зарха резко обернулась и впилась в меня внимательным взглядом, а затем, откинув голову, весело рассмеялась. С маской на лице ее смех приобретал звенящие металлические нотки.

– Не напрягайся ты так. Шаманам твой секрет уже известен. Как ты думаешь, зачем Вурын-Хар так внимательно тебя осматривал? Они знают, что ты способен видеть духов, как и то, что ни на что более твой дар не годен. Так что на славу великого душелова можешь не рассчитывать.

И здесь облом! Хотя расстраиваться особо не стоило. Иметь дело с теми же маруками – удовольствие ниже среднего.

– Ну, если они знают о моем умении видеть невидимое, почему считают, что я напрасно потратил темную кость?

– Потому что после этого им бы пришлось признать, что свои запасы костей они попросту зажулили.

Вообще она сказала что-то вроде: «Спрятали под балахоном», – но мне проще было перевести ее фразу именно так.

– То есть кость они мне не возместят?

– Даже не надейся. В нашем клане только мой дед умел делать такие кости, и после себя он оставил их слишком мало, чтобы раздавать странным чужакам.

Обидно, конечно, но, если честно, я особо и не надеялся. Кстати, насчет защиты против духов… В памяти всплыли злость и отчаяние, с которыми я пытался разломать крепкую кость. Оба раза мне просто повезло, и не факт, что это везение продлится и дальше.

– Зарха, у тебя есть какая-нибудь пилочка, ну, то, чем ты подпиливаешь свои…

Ну и как тут скажешь, не называть же ее звериные когти ноготками.

– Когти? – хрипло расхохоталась орчанка. – Есть, конечно. Держи.

Она явно хотела метнуть в меня выуженной из поясного кошеля полоской стали как ножом, но затем передумала и просто передала из рук в руки. Странные порывы и еще более странное их сдерживание. Ой неспроста она со мной так ласкова.

Достав из кармана плаща последнюю кость, я начал аккуратно подпиливать ее посередине.

– И что ты делаешь? – с любопытством подсела ближе Зарха.

– Порчу очень ценный артефакт, – попытался я пошутить, но, увидев беспокойство в глазах собеседницы, пояснил: – Когда рядом беснуется темный дух, начинают трястись руки и все такое прочее, а кость, зараза, очень крепкая. Может, вам, оркам, она как тростинка, а нам приходится напрягаться.