Григорий Шаргородский - Грани страха

В ответ орчанка фыркнула.

– И нечего здесь фыркать, – притворно возмутился я. – Всех твоих заслуг в плане силы – так это то, что ты родилась от своих родителей, а не в человеческой семье. Так что гордиться здесь нечем, как и не за что презирать более слабых телом. Вот если бы ты сумела побороть Вырарху, тогда была бы тебе честь и хвала.

Любви друг к дружке у младшей жены вождя и ее дочери явно не наблюдалось, потому что из-под железной маски донеслось приглушенное рычание.

– Вот и я о том же. – Злость орчанки меня только рассмешила. – Ладно, не рычи, лучше скажи, не повредят ли кость такие надпилы?

– А мне-то откуда знать?

– Так уж и неоткуда? – хитро улыбнулся я орчанке. – Мне казалось, что ты знаешь все.

– Не все, только то, что мне рассказывал дедушка.

– Это тот, который умел делать темные кости?

– Не только кости, у него был даже один марук, – с вполне понятной гордостью за деда сказала Зарха.

От неприятных воспоминаний у меня по спине пробежался холодок.

– А трудно сделать марука?

– Очень трудно и очень опасно, – чуть склонив голову набок, ответила орчанка. – Когда дед делал Тихого Охотника, ему пришлось сначала отбивать его от других духов, а затем самому защищаться от своего питомца. Но мой дедушка был сильным шаманом и душеловом. Он справился.

Девушка замолчала. Я закончил пилить кость, решив, что для ее повреждения теперь хватит не очень сильного удара. Вернув пилочку хозяйке, я задумался о том, куда бы закрепить кость, чтобы сделать ее активацию еще более оперативной. После пары попыток я просто поместил ее во внутренний карман плаща с левой стороны, у сердца.

Некоторое время мы просидели молча, и я решился затронуть щекотливую тему:

– Зарха, а зачем ты погрызла своего мужа, неужели он такой страшный?

– Нет, Акарханар – видный воин, но в его жилах течет сильная кровь, и я не могла позволить ей смешаться с моей.

– Почему?

– Если в священном браке рождается сильный шаман, то его воспитывает отец, а не мать.

– И что в этом плохого? – искренне удивился я.

Орчанка обожгла меня свирепым взглядом.

– Мать шамана, воспитанного отцом, – всего лишь тень своего мужа и кормилица сына. А если шамана и тем более душелова воспитает мать, она получит право входить даже в совет старейшин. – Чуть подумав, Зарха добавила: – Если заслужит это право умом и достойно прожитой жизнью.

– Ну, о пожеванном муже наверняка уже знает вся степь, теперь тебе точно ничто не мешает стать полноправной матерью.

– Да, – как-то без радости ответила орчанка. – Но в племени есть только три воина, способных зачать шамана, и один из них – мой бывший муж. А к другим не подпустят их жены. Но как только найду подходящего самца, меня ничто не остановит.

При этом Зарха так странно посмотрела на меня, что, не знай я о невозможности смешанного потомства, наверняка испугался бы.

Я поспешил сменить тему, и дальше мы говорили о всяких пустяках. Зарха рассказывала о традициях своего клана и племени орков вообще, а я делился информацией о Вадарак-ду. Интуиция подсказывала, что о другой реальности лучше помалкивать – мало ли как на это отреагируют орки. Единственное, чем я позволил себе поделиться с Зархой, так это сказками из другого мира. Истории нашли живой отклик в незамысловатой душе степнячки, и она слушала их с широко раскрытыми глазами.

Как раз за рассказом о приключениях Золушки нас и застал прилетевший сквозь заросли кустов звук удара деревяшки по металлическому диску – нам принесли еду из главного стойбища.

– Побудь здесь, я скоро, – сказала орчанка и, не дожидаясь согласия, убежала по тропинке.

Можно, конечно, пообедать и здесь – главное, чтобы мое долгое отсутствие не разозлило Мирана. Впрочем, насмотревшись на непроглядную тоску Йохана и вечное недовольство других телохранителей, старый гарпунер впал в перманентное ворчание и, кажется, забыл даже о необходимости постоянно охранять Сынка. Как по мне, он был прав – орки сами неплохо справлялись с охранными функциями.

Через пару минут Зарха вернулась с небольшим котелком и котомкой, которую тут же отложила в сторону. При этом в глазах орчанки проявилось какое-то странное беспокойство.

– Зарха, что-то случилось?

– Нет, с чего ты взял?

– Показалось, – проворчал я и решил не давить на нее.

Орчанка передали мне котелок, в котором уже находилась ложка, а сама вытащила из поясного кошеля довольно странную ложку, у которой вместо ручки была трубочка.

Странно, в этот раз орчанка решила поесть не отворачиваясь.

Зарха зачерпнула ложкой немного супа из котелка. Затем просунула трубчатую ручку в дыхательное отверстие маски и начала пить суп через трубочку.

Не то чтобы неприятное зрелище – просто вызывающее жалость к бедняжке. Это если не вспоминать, что именно стало причиной появления маски на ее лице.

Внезапно Зарха поперхнулась и явно пролила суп внутрь маски.

И такое уже было.

Обычно она тут же бросалась к водоему, но сейчас посмотрела на меня и сказала:

– Пойдем, я умоюсь, там ты и закончишь свою историю.

Понимая, что нормально поесть мне не дадут, я быстро выпил суп прямо из котелка, благо он был негорячим. Мясо доедал уже на ходу.

Временами оглядываясь, Зарха повела меня к колодцу с лестницей. Сторожившие вход орки равнодушно посмотрели на нас и вернулись к несению охранно-сторожевой службы. В отличие от людей, они все время проводили наверху, днем обходили окрестности дозором, а ночью попеременно спали в шатре, разбитом внутри периметра из тотемных столбов.

Поведение Зархи становилось все более странным. Она спустилась на первый подземный уровень, но не сошла на площадку, а продолжила движение вниз. Когда свет сверху был окончательно поглощен подземным мраком, Зарха достала из котомки светящийся шар. Стало намного удобнее.

Второй подземный уровень ничем не отличался от первого, а вот третий был довольно примечательным. Винтовая лестница упиралась в пол, а это значит, что мы достигли дна подземного комплекса.

Сойдя с лестницы, Зарха повернула направо и провела меня через две комнаты. Дальше шел обширный зал, в котором шумел небольшой водопад.

Так вот куда стекала вода из ручья! Наполовину скатываясь по камню, наполовину пролетая каплями по воздуху, вода падала в небольшой пруд, а затем по канавке уходила к сливному отверстию в углу помещения.

В отличие от других комнат, все стены в этом зале украшали резные барельефы с изображением пляшущих женщин. Две статуи полуобнаженных женщин стояли в дальних от входа углах по обеим сторонам от водопада. Кто-то то ли испортил, то ли дополнил эти изваяния. Каменную поверхность измазали зеленым, а на лица статуй надели маски, явно имитирующие внешность орчанок.