Григорий Шаргородский - Грани страха

– Это твой выбор, – с отрешенностью обреченного сказал я и выстрелил.

Пуля попала ему в грудь, но этого было достаточно. Мирана откинуло назад. Чуть подергавшись, он затих.

Как и сцепившийся с Мираном орк, его родичи попадали как подкошенные, а вот тела троицы телохранителей-людей даже сквозь беспамятство начало корчить от диких болей.

Я прикрыл глаза в ожидании прихода скорого возмездия за «предательство» и… ничего не почувствовал. Что за ерунда?

Покорчившись, телохранители затихли, а я по-прежнему чувствовал себя довольно сносно. Выуженный из-за пазухи кулон на ощупь был совершенно таким же, как и до этого.

– Ничего не понимаю.

– Что ты там ворчишь? – подала голос Зарха. – Может, освободишь меня? Или будешь ждать, пока истеку кровью?

– Сейчас, – отбросив лишние мысли, сказал я и подбежал к покосившейся колонне.

Черт, и что мне делать? Толстые веревки глубоко впились в плоть орчанки. К тому же ее кожа была сильно изрезана и обильно кровоточила.

– Режь, – прорычала орчанка, но как-то совсем слабо.

Именно ее слабость и придала мне сил и решительности. Проще всего было воспользоваться ножом Мясника. От его вида Зарха задергалась, но быстро взяла себя в руки.

– Режь!

Мои не совсем ловкие действия вызвали новые струйки крови и ругань девушки, но этих слов я, к счастью, не понимал. Затем мы совместно заклеивали порезы, истратив все мои эльфийские примочки, за которыми пришлось спускаться на обжитой уровень подземелья. Наконец-то кровь удалось остановить, и, казалось бы, можно облегченно выдохнуть, но не тут-то было.

– Тебе срочно нужно уходить, – чуть полежав с закрытыми глазами, сказала Зарха.

– Куда? – удивился я. – И, главное, зачем?

– Когда сюда придет мой отец, он будет вынужден убить тебя.

– Не понял…

– Ты совсем тупой?! – не выдержала орчанка. – Отец дал клятву защищать сына Гарпуна, а если не сможет, то отомстить за него.

– А то, что этот сынок оказался монстром и убийцей его соплеменников, к тому же мучителем родной дочери, ничего не значит?!

– Не значит, – устало сказала Зарха и горько улыбнулась. Самих губ за маской видно не было, но все и так понятно по глазам. – У тебя есть один шанс – уйти в степь. Я сумею убедить отца послать погоню в другую сторону. Так он не нарушит клятвы, но и не совершит подлости в отношении друга клана.

– И долго мне прятаться?

– Не прятаться, а уходить в город. Снять с отца клятву может только совет старейшин племени. Я уверена, что так и будет, но совет соберется только через шестнадцать восходов, и никак не раньше. Твой защитный амулет так долго не продержится.

– Вот уж о чем я беспокоюсь меньше всего. Мне не пережить даже одной ночи в степи. Или ты забыла о духах?

Явно заметив пробивающуюся в моем голосе панику, Зарха накрыла мою руку своей ладонью:

– Духов можешь пока не бояться. Ты за короткий срок сломал три кости, так что они будут шарахаться от тебя, как от марука. – Заглянув мне в глаза, она добавила: – Я буду помнить тебя, человек, но тебе нужно спешить.

– Куда спешить?! – разозлился я. – Забудем на секунду обо всех опасностях степи, которые мне совершенно неизвестны. Подумай, сколько мне нужно пройти. Мало того что мы несколько часов ехали к вам на твирах, так клан еще целый день переходил на новую стоянку. Я тупо потеряюсь в вашей…

– Успокойся. Все не так страшно, как кажется. Клан ушел от базы горожан не слишком далеко, да и заблудиться тебе не удастся, даже если захочешь. Принеси мои вещи.

Нож Мясника окончательно превратил одежду Зархи в лоскуты, но это ее не беспокоило. Порывшись в поясной сумке, орчанка достала нечто, отдаленно похожее на грецкий орех.

– Отец поймал меня в самом начале побега и забрал все вещи, но кое-что осталось. Вот, – протянула она мне орех. – Это Кусака. Открой.

Взяв орех в руки, я внимательно осмотрел его и понял, что это сделанная из скорлупы маленькая шкатулка. Легко открыв ее, я отшатнулся, потому что изнутри вылетел блеклый сгусток света. Он начал кружиться вокруг меня, а затем рванул в темноту.

– Теперь закрой и открой еще раз, – продолжила выдавать инструкции Зарха.

После того как шкатулка открылась повторно, дух-светляк вынырнул из темноты и спрятался в орех.

– Кусака приведет тебя к посту горожан, а дальше действуй уже сам.

– А как оно работает? – дал я волю проснувшемуся любопытству.

– Когда шаманы отправили очередного духа следить за постом горожан, я натравила на него Кусаку. Просто открыла коробочку и мысленно приказала ему укусить духа. Теперь он сможет найти духа-соглядатая, где бы тот ни находился.

– И откуда у духа могут взяться зубы?

– Не знаю. Так мне сказал дедушка, когда дарил Кусаку, – устало вздохнула Зарха. – Уходи. Тебе пора.

Видя, что девушка слабеет, я забеспокоился:

– А ты как?

– Неужели ты думаешь, что наши шаманы не заметили, что натворил здесь этот урод? Наверняка сейчас они и половина наших воинов уже идут сюда. Так что поспеши.

Ну и как нормально попрощаться с орчанкой, толком не зная их обычаев? Зарха подобными рефлексиями не страдала и просто сильно оттолкнула меня. Ладно, обойдемся без соплей.

Тут у меня возникла еще одна дилемма, благо что Зарха устало прикрыла глаза и не видела, как я начал обыскивать труп Мирана, а также снимать амулеты с голого Йохана и шарить в его сброшенных в кучу вещах.

В принципе это не мародерство, а сбор законных трофеев, но откуда мне знать, какие у орков традиции в этом плане. Хотя, возможно, они вообще с побежденных врагов скальпы снимают.

Среди трофеев было достаточно всякой мелочи, так что приходилось перебирать, особенно учитывая, что мне еще предстоял немалый путь по степи. В кучку нужных вещей ушли продукты, все найденные амулеты и магический фонарь, который был лишь вдвое больше закрепленного на пистолете молниевика, при этом давал достаточно света.

В плане денег было совсем туго – другие телохранители не отличались богатством, а Миран успел поиздержаться. Что касается Сынка, то у него монет не оказалось вообще.

Отягощаться лишними вещами было бы неразумно, так что из оружия я взял только трехствольный средний паромет Мирана – мало ли что меня ждет в степи, а три выстрела без перезарядки все же лучше, чем два. Сумочка с пулями более серьезного калибра, чем у моего пистолета, удобно разместилась на поясе рядом со своей копией.

Наконец все ценное, кроме длинного ствола, перекочевало в походный мешок и можно было идти. Зарха по-прежнему лежала, прикрыв глаза, и, кажется, даже уснула.

Сомнения и беспокойство за орчанку даже не успели зародиться в моей голове – за зарослями кустов послышался шум, и небо подсветили отблески факелов.